В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Филатов, видимо, услышал, потому что его спина напряглась еще сильнее. Он снова начал прокручивать изображение, возвращаясь к уже просмотренным срезам… И вот, когда сканер был на уровне грудной клетки, там, где аорта делает дугу… он замер.
Его палец медленно, почти неуверенно, потянулся к экрану.
— Вот… вот же она… — прошептал он, и в его голосе смешались шок и облегчение. — Боже мой…
Я подался вперед, вглядываясь в монитор. Туда же склонился и Михаил.
Там, на фоне серого позвоночника, едва заметно притаившись сбоку от аорты, светилось на контрасте небольшое, овальное пятнышко.
Та самая вненадпочечниковая феохромоцитома. Моя «бомба замедленного действия».
Барон неуклюже выбрался из кольца томографа и, кряхтя, подошел к нам. Он не смотрел на экран. Он смотрел на наши лица.
— Ну что там? — деловито спросил он, хотя в его голосе я уловил дрожащие нотки.
Я промолчал, лишь едва заметно кивнув в сторону Мастера-целителя. Мяч был на его стороне.
Филатов шумно сглотнул. Он выглядел так, будто ему только что сообщили, что всю его клинику продали за долги."
"— Ульрих Адольфович… — начал он, и голос его предательски скрипнул. — Проведенное… э-э… тотальное сканирование, а также повторный экспресс-анализ крови, взятый во время спровоцированного криза… кхм… подтвердили первоначальный диагноз подмастерья Разумовского. У вас действительно феохромоцитома. Я… я немедленно разработаю для вас схему лечения, мы подключим лучших…
— Заткнись, — тихо, но веско произнес барон.
Он горько усмехнулся.
— Я мучился столько лет! Столько денег потратил на ваши дурацкие обследования, а вы только и делали, что разводили руками и прописывали мне успокоительное!
Он повернулся ко мне.
— Лечи.
Я кивнул.
— Первое, что вы должны понять, барон, — начал я спокойно. — Многие симптомы, которые вы и ваши врачи списывали на ваш, скажем так, вспыльчивый характер, на самом деле — прямое следствие болезни. Ваши приступы гнева, внезапная головная боль, дикое сердцебиение, потливость — все это вызвано неконтролируемыми выбросами адреналина.
