В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Это выглядит как ухудшение, но на самом деле это самый лучший признак! Это значит, что мы попали точно в цель. Лекарство работает.
Но сказать об этом Сердюкову я, конечно, не мог. Почему? Потому что это бы ничего не изменило, а только усугубило бы мое положение.
Во-первых, признаться сейчас, что я самовольно начал лечение, — это подписать себе приговор. Он бы тут же отменил мои назначения и доложил Кобрук, и тогда уже никто не стал бы разбираться, прав я или нет.
Во-то вторых, объяснять ему тонкости реакции Яриша-Герксгеймера было бессмысленно.
И в-третьих, что самое главное, сейчас мне нужно было не спорить с ним, а выиграть время. Время, чтобы найти неопровержимые доказательства. Мое признание не дало бы мне этого времени. Оно бы его отняло. Поэтому я промолчал.
Я молча развернулся и направился к выходу из реанимации.
— Разумовский, вы куда? — окликнул он меня.
— Подтверждать свой диагноз, — бросил я через плечо, не оборачиваясь.
В коридоре я позволил себе выдохнуть.
— Ну что, двуногий? Признаешь поражение? — тут же съязвил Фырк. — Твой пациент чуть не отъехал от твоего лечения, а этот твой начальник сейчас пойдет жаловаться главврачу!
— Успокойся, паникер, — мысленно ответил я. — Все идет по плану.
— Чего-чего? Какого еще хер-гей-мера? — Фырк явно не ожидал такого поворота. — Это что еще за проклятие?
— Это не проклятие, а подарок, — я быстро шел по коридору. — Это значит, что лекарство работает. Микробы дохнут в промышленных масштабах и отравляют организм своими трупами. Это выглядит страшно, но это доказывает, что я на верном пути.
— Подарок⁈ — Фырк чуть не свалился у меня с плеча от возмущения. — Двуногий, у тебя странные представления о подарках! «Сюрприз, дорогой пациент! Я убиваю в тебе всякую заразу, и теперь ты будешь корчиться в агонии от их предсмертных проклятий! Не благодари!» Ты бы еще бантиком его перевязал! Если это твой метод лечения, то я, пожалуй, лучше буду болеть! По крайней мере, это не так… феерично.
За Шевченко я теперь был спокоен. Да, ему пару дней будет несладко, но он получал нужные антибиотики. А вот выяснить, что же произошло с образцами, было просто необходимо.
