В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
За такое аннулируют диплом и отправляют работать в морг — там ее диагнозы уже никому не навредят.
Он с шумом раскрыл папку с распределением на день, давая понять, что тема закрыта.
— Ладно, к делу, — не давая Фролову и слова вставить сказал он. — Без нее работы станет только больше. Фролов, топай в операционную. Будешь Киселеву ассистировать на плановой.
Фролов молча кивнул, быстро собрал свои бумаги и почти бегом покинул кабинет.
— Величко, на тебе обход по второму отделению. Тридцать коек, справишься.
Пончик только тяжело вздохнул.
— Понял, Игорь Степанович.
Он тоже поднялся, и в ординаторской остались только я и Шаповалов."
"— Разумовский… — протянул он, внимательно глядя на меня. В его взгляде уже не было ни намека на вчерашнюю язвительность. — Погоди-ка. Ты же того самого… Шевченко… вылечил!
— Так точно, — я кивнул. — Mycobacterium marinum. Или просто аквариумная гранулема. Как я и предполагал.
Шаповалов медленно откинулся на спинку кресла и удивленно присвистнул.
— Вот черт. Аквариумная гранулема.
Вот он. Момент. Время пришло.
Я встал со стула. Не для того, чтобы показать свое превосходство, а просто чтобы наш разговор стал разговором двух равных профессионалов.
— Игорь Степанович, раз уж так вышло… по поводу моего ранга…
Он хитро приподнял брови.
— Чего-чего?
— Вы обещали подумать над тем, как можно ускорить мою аттестацию, если я решу проблему Шевченко.
— Я обещал подумать! — Шаповалов нахмурился. — А я думаю постоянно. Иногда даже во сне. В основном о том, где найти ординаторов, которые не будут путать аппендицит с беременностью. Это очень сложный мыслительный процесс, Разумовский, ты мне мешаешь.
— Так вот я и спрашиваю, Игорь Степанович, — я спокойно выдержал его взгляд. — Вы подумали?
Прежде чем он успел ответить, в наш разговор вмешался Величко, который, как оказалось, не ушел, а замер у двери, с интересом прислушиваясь.
— Илья, так ты же получается, случай Шевченко решил! Это же оно! — он посмотрел на Шаповалова.
Шаповалов перевел взгляд с меня на Величко и обратно. На его лице промелькнуло удивление, которое сменилось пониманием, а затем — азартным блеском в глазах. Он потер подбородок и кивнул.
— Да, Величко. Я помню про твоего дядю и его юридические познания и должности в Гильдии. — он повернулся ко мне.
