В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
У Шевченко была сыпь, а не характерные язвы. К тому же, системные проявления при споротрихозе развиваются крайне редко. Этот вариант можно было отбросить.
Что еще? Лейшманиоз? Простейшие, переносимые москитами, тоже могут вызывать кожные язвы, но москиты в Муроме — это звучало слишком экзотично и маловероятно.
И тут в голове щелкнуло, как будто встал на место вывихнутый сустав.
Микобактерии.
Не те, что вызывают туберкулез, а их многочисленные двоюродные сестры — атипичные микобактерии. Они живут повсюду, в воде и в почве, и одна из них, Mycobacterium marinum, или морская микобактерия, идеально подходила под нашу картину.
Ее еще называют «аквариумная гранулема» или «болезнь пловцов». Она вызывает именно такие кожные поражения и проникает в организм как раз через поврежденную кожу при контакте с зараженной водой.
Все сходилось: больные рыбки, уход за аквариуумом, кожная сыпь. Но как это объяснить мышечную слабость, анемию и дыхательную недостаточность? Я лихорадочно прокручивал в памяти все, что читал об этих микроорганизмах.
Обычно инфекция ограничивается кожей. Но у людей с ослабленным иммунитетом, у пожилых, она может распространиться и дать диссеминированную форму, поражая суставы, кости, легкие. И, конечно же, вызывать тяжелейшую интоксикацию, которая и приводит к анемии и мышечной слабости.
Все. Это было оно. Я был почти уверен, но уверенности было мало. Нужны были доказательства. Железные.
Дочь Шевченко все это время молча сидела на стуле, испуганно глядя на меня.
— Господин лекарь, что с вами? Вы что-то поняли?
— Кажется, да, — ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все ликовало.
Я снова повернулся к своему невидимому помощнику.
— Фырк, — мысленно скомандовал я. — Это наш последний шанс. Забудь про органы, забудь про воспаление, забудь про все, что ты искал до этого.
— А что тогда искать, двуногий? — в его голосе прозвучало недоумение. — Комплекс неполноценности? Неразделенную любовь к соседке?
— Ищи чужого.
— Двуногий, это как искать иголку в стоге сена! — возмутился он. — В его теле триллионы клеток! А ты хочешь, чтобы я нашел там горстку каких-то… микробов?
— Именно, — мой ментальный тон был тверд как сталь. — Но эта иголка убивает Шевченко. Ищи!
Он недовольно фыркнул, но подчинился. Его полупрозрачная фигурка растаяла в воздухе.
