В реанимации терапевт стойко смотрел в окно на Шевченко — человека, который только что почти умер от острой инфекции. Его тело дрожало, а провода и трубки пропитывали его ткань. Японская эпидемия набирала обороты, и каждый день выводило больше пациентов за границу или в могилу. Здесь я позиционировал себя как диагноста, но внутри я ощущал горечь и растерянность, словно копейка, вылетевшая из кошелька больного....
Похоже, «Лекарь Империи 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Кости будто переломают сейчас. И тошнит постоянно, сил нет. Уже есть совсем не могу.
Деменция, боли в костях, тошнота. Мозг тут же начал анализировать. Сочетание и впрямь странное. При болезни Альцгеймера или сосудистой деменции не бывает ни таких резких болей, ни тошноты. Надо копать глубже. Я проверил ее рефлексы, просмотрел свежие анализы в планшете.
— Семён, это не Альцгеймер, — сказал я, когда мы вышли из палаты.
Величко удивленно посмотрел на меня.
— А что тогда?
— Пока точно не знаю. Но у меня есть одна теория.
Величко растерянно моргал.
— Паратгормон? А при чем здесь он? Я думал — типичная сенильная деменция. Назначить ноотропы, сосудистые препараты и все…
— Семен, запомни, — я по-дружески положил ему руку на плечо. — При классической деменции не бывает генерализованных костных болей. Никогда. Это аксиома. А вот сочетание психических нарушений вроде спутанности сознания, болей в костях, тошноты и мышечной слабости может указывать на кое-что другое.
Мы шли обратно в ординаторскую. Величко качал головой, переваривая услышанное.
— Эх, сложно-то как все… Я бы в жизни не догадался. Спасибо тебе, Илья. Кстати! Я же совсем забыл, с дядей я все уладил! Документы на твое досрочное прохождение аттестации уже готовы, Шаповалов их подписал утром.
— Отлично! Пакуем чемоданы! — тут же оживился Фырк у меня в голове. — Во Владимир! Какой красивый город! Посмотрим соборы, погуляем по…
— Ты же не можешь далеко отходить от больницы, — спокойно напомнил я ему.
Фырк на мгновение замолчал, а потом я услышал самый трагический вздох на свете.
— Точно… Я и забыл. Опять облом. Что ж, тогда тебе придется привезти мне оттуда какой-нибудь сувенир.
Ближе к вечеру, когда основной поток суеты схлынул, а за окном начали сгущаться сумерки, в ординаторской стало тихо. Мы остались втроем: я, Величко, старательно дописывающий что-то в истории болезни, и Шаповалов, который с мрачным видом перебирал какие-то бумаги, изредка что-то ворча себе под нос. В воздухе висела приятная усталость успешно завершенного дня, смешанная с запахом крепкого кофе.
