В кабинете анестезиолога за столом с распечатками и графиками сидел молодой, худощавый врач-анестезиолог. Я постучался и вошел без приветствия, вызывая его внимание. Воронов поднял умные глаза на меня. Его реакция сразу меня запомнила.
Похоже, «Лекарь Империи 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Что еще за новости?
Воронцов огляделся по сторонам пустого коридора, словно опасаясь невидимых ушей, шагнул ближе и понизил голос до заговорщицкого шепота:
— Это касается вашего будущего… в Гильдии целителей…
Глава 16
— Внимательно слушаю, — сказал я, стараясь сохранять максимально нейтральное выражение лица.
Воронцов огляделся по сторонам пустого коридора, словно опасаясь невидимых ушей, и, шагнув ближе, понизил голос до заговорщицкого шепота:
— Не здесь. Пройдемте со мной.
Какая постановка. Оглядывается, шепчет… Не хватает только плаща и кинжала.
Он повел меня по коридору к неприметной двери с табличкой «Комната отдыха персонала». Внутри — пара потрепанных диванов, кофейный автомат, гудящий в углу, и стойкий запах несвежего кофе.
Воронцов плотно прикрыл за нами дверь, словно мы собирались обсуждать государственную измену.
— Так вот, коллега, — начал он, картинно вздохнув и усаживаясь на скрипучий диван.
Началось. Бюрократическая машина заскрипела своими ржавыми шестернями.
— Глава отделения, магистр Журавлев, всерьез рассматривает вопрос о лишении вас права практики на территории Владимирской губернии, — продолжил Воронцов, внимательно наблюдая за моей реакцией. — За грубое нарушение субординации и превышение полномочий."
"— И в чем же заключается мое превышение? — я задал этот вопрос совершенно спокойным тоном, что, кажется, немного сбило его с толку.
— Вы провели операцию класса А, будучи всего лишь Подмастерьем! — выпалил он. — В обход местных специалистов! Вы поставили под угрозу репутацию местных магистров и всей больницы! Думаете они так спустят это вам с рук?
Воронцов подвинулся ближе, его голос из обвинительного превратился во вкрадчивый и доверительный.
— Но я, помня о вашей неоценимой помощи моей племяннице, могу замолвить за вас словечко. Убедить Аркадия Платоновича, что вы действовали из лучших побуждений, а не из-за юношеского максимализма. Если вы, конечно, будете более… сговорчивым.
Ага, вот и второй акт. Сначала кнут, теперь пряник. Он не друг и не спаситель. Он — переговорщик. И сейчас он назовет цену за свое «заступничество».
