Гениальный хирург из нашего мира попадает в альтернативную Российскую Империю под именем Ильи Разумовского. Став безвестным целителем без магии и денег, он вынужден использовать знания прошлой жизни, чтобы выжить в опасном мире, где целители владеют чудесной Искрой. Перед ним встают...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Лекарь Империи 4»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Гениальный хирург из нашего мира попадает в альтернативную Российскую Империю под именем Ильи Разумовского. Став безвестным целителем без магии и денег, он вынужден использовать знания прошлой жизни, чтобы выжить в опасном мире, где целители владеют чудесной Искрой. Перед ним встают...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Сергей Витальевич Карелин Самиздат подборки серии
Гениальный хирург из нашего мира попадает в альтернативную Российскую Империю под именем Ильи Разумовского. Став безвестным целителем без магии и денег, он вынужден использовать знания прошлой жизни, чтобы выжить в опасном мире, где целители владеют чудесной Искрой. Перед ним встают...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Лекарь Империи 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Неужели нельзя было записаться на прием? Что за срочность, которая не терпит промедления?
— Анна Витальевна, прошу прощения, — Шаповалов прошел к столу. — Ситуация экстренная.
И он, по-военному четко, без эмоций, изложил всю историю. Про пациента Кулагина. Про неудачную первую операцию. Про невероятный диагноз Разумовского — синдром МЭН-1. И про его, Шаповалова, рискованное, на грани безумия, предложение о повторной, поисковой операции.
Кобрук слушала, не перебивая, ее лицо оставалось бесстрастным, но мозг уже работал с холодной скоростью компьютера, просчитывая риски.
Так.
Редчайший генетический синдром. Неудачная первая попытка. А теперь они хотят вторую, еще более рискованную, слепую операцию. Если пациент умирает у них на столе — это катастрофа.
Скандал.
Комплексная проверка из Гильдии, которая перевернет всю больницу вверх дном. А если отправить его сейчас во Владимир — вся эта головная боль станет проблемой Магистра Исинбаева, а не моей.
Решение очевидно.
— Нет, — ее голос прозвучал категорично и окончательно. — Категорически нет. Зашивайте пациента, стабилизируйте его состояние и готовьте документы на экстренный перевод в областной эндокринологический центр. Пусть они там со своими редкими опухолями и разбираются. Это их уровень компетенции, а не наш.
Шаповалов с едва заметным вздохом пожал плечами, как бы говоря Разумовскому: «Ну вот, я же предупреждал».
Она уже собиралась закончить разговор, твердо повторив свой приказ, но тут этот мальчишка Разумовский, сделал еще один шаг вперед.
— Анна Витальевна, позвольте задать вам один вопрос, как руководителю, — его голос был спокоен, но в нем была сталь. — Что для нашей больницы страшнее: один потенциально неудачный исход сложной, но уникальной операции, который всегда можно списать на тяжесть случая? Или репутация учреждения, которое отказалось даже попытаться спасти пациента, имея на руках точный диагноз и методику лечения?"
"Кобрук прищурилась. А парень-то умен. Он перестал давить на жалость и заговорил с ней на единственном понятном ей языке — на языке рисков и репутации.
— Я знаю, что случай с племянницей магистра Воронцова уже известен в Гильдии, — продолжал он, не давая ей вставить ни слова. — Как и то, что я, подмастерье из Мурома, поставил ей диагноз. А теперь представьте, как это будет выглядеть в отчетах. Пациент Кулагин, со схожим, редчайшим диагнозом, отправлен умирать на консервативном лечении во Владимир, потому что в Муромской больнице побоялись провести операцию. А ведь во Владимире уже знают, что у вас есть специалист, способный решить эту проблему.
Он сделал паузу, и Кобрук почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он был прав. Это будет выглядеть не как осторожность. Это будет выглядеть как трусость.
