В кабинете анестезиолога за столом с распечатками и графиками сидел молодой, худощавый врач-анестезиолог. Я постучался и вошел без приветствия, вызывая его внимание. Воронов поднял умные глаза на меня. Его реакция сразу меня запомнила.
Похоже, «Лекарь Империи 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Рискованную, почти безумную, но невероятно соблазнительную. Он предлагал ей поставить на кон все… и выиграть джекпот.
Кобрук прищурилась. А парень-то не так прост. Он не о пациенте сейчас думает. Он пытается говорить с ней на моем языке. На языке карьеры и амбиций. Хитрый мальчик. Интересно.
— Это слишком опасная авантюра, подмастерье, — холодно отрезала она, пытаясь вернуть разговор в привычное русло административного контроля. — Риск для репутации всей больницы слишком высок, чтобы ставить его на кон из-за одного, пусть и интересного, случая.
Но Разумовский, казалось, ее даже не услышал. Он не дрогнул.
— Игорь Степанович — один из лучших хирургов во всей области, — продолжил он ровным, уверенным голосом. — А я смогу его точно направить. Мы будем действовать не вслепую. Мы будем действовать как снайперы. Риски будут сведены к минимуму.
«Он даже Шаповалова уже в свой план вписал, — с кривой усмешкой подумала Кобрук. — Какой самоуверенный наглец. Но… убедительный, черт возьми.»
Разумовский сделал паузу, и его тон резко изменился.
— Подумайте о пациенте, Анна Витальевна. Ему пятьдесят лет. У него только что родился первый внук. Если мы отправим его сейчас во Владимир, его ждет пожизненная зависимость от горы лекарств, которые будут лишь снимать симптомы, медленно отравляя его организм. Качество его жизни упадет до нуля.
Опять эти сантименты, — с легким раздражением подумала Кобрук. — Внучки, дедушки, качество жизни…
— Мы, — он сделал на этом слове особый акцент, — его единственный реальный шанс на полное излечение.
И в этот момент Анна Витальевна поняла, что проигрывает этот поединок. Этот мальчишка был невероятно опасен. Он играл на всех полях одновременно. Он давил на ее амбиции, предлагая славу. Он апеллировал к ее профессионализму, предлагая решение. И теперь он бил по самому больному — по остаткам ее совести, по той давно забытой клятве, которую она когда-то давала.
Она долго, очень долго молча смотрела на него.
— Игорь Степанович, останьтесь. А вы, подмастерье Разумовский, выйдите, пожалуйста. Подождите в приемной.
Когда дверь за молодым лекарем закрылась, она откинулась в своем кресле и устало посмотрела на своего лучшего хирурга.
— Ну и зачем тебе вся эта головная боль, Игорь?
Шаповалов усмехнулся. Какой-то новой, незнакомой ей, почти мальчишеской усмешкой.
— Знаешь, Аня… я всегда, всю свою жизнь, мечтал о таком ассистенте.
