В кабинете анестезиолога за столом с распечатками и графиками сидел молодой, худощавый врач-анестезиолог. Я постучался и вошел без приветствия, вызывая его внимание. Воронов поднял умные глаза на меня. Его реакция сразу меня запомнила.
Похоже, «Лекарь Империи 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Этот коллапс не мог случиться на пустом месте.
— Фырк, ищи внимательнее! — мысленно приказал я. — Инсулинома стопроцентно есть! Вспомни тот обвал сахара!
— Да тихо ты, двуногий, не мешай! — огрызнулся фамильяр. — Я тут каждую клеточку уже трижды просканировал! Но говорю тебе — ничего не фонит! Все спокойно! Может, эта твоя штуковина просто… спит?
Спит?
Слово, брошенное им, щелкнуло у меня в голове, как тумблер.
Точно!
Инсулиномы! Они же могут быть функционально «немыми» большую часть времени, выбрасывая свою убойную дозу инсулина только при прямой механической стимуляции.
Ее не видит Фырк, потому что она неактивна и не «фонит»! И на УЗИ она не видна, потому что ничем не отличается по структуре от здоровой ткани!
— Игорь Степанович, — я оторвался от монитора. — У меня есть одна идея. Возможно, опухоль сейчас просто неактивна, «спит». Поэтому мы ее и не видим.
— И что ты предлагаешь? — он скептически посмотрел на меня. — Будить ее?"
"— Именно. Попробуйте очень аккуратно, кончиками пальцев, пропальпировать хвост поджелудочной железы.
Шаповалов недоверчиво посмотрел на меня, потом на безмятежно спящего пациента, потом снова на меня. В его глазах читался скепсис, но профессиональное любопытство, кажется, взяло верх. Он молча кивнул и взял в руки длинный атравматичный зажим.
— Сестра, осушите получше, — бросил он.
Он медленно, с предельной, почти нечеловеческой осторожностью, ввел инструмент вглубь раны и начал едва-едва, самыми кончиками браншей, ощупывать плотную ткань хвоста поджелудочной железы.
И в этот самый момент все пошло не так.
— ГЛЮКОЗА В НОЛЬ! — раздался из-за ширмы оглушительный, панический крик Артема. — РЕЗКАЯ ГИПОГЛИКЕМИЯ! ПУЛЬС СТО СОРОК И РАСТЕТ!
Шаповалов мгновенно, рефлекторным движением, отдернул инструмент, словно обжегся.
— Черт! Она там! — выдохнул он. — Мы ее потревожили! Эта дрянь выбросила в кровь весь свой запас инсулина!
— Глюкоза! Сорок процентов, двадцать кубиков! Немедленно! — скомандовал Артем, и я увидел, как его руки молниеносно замелькали над столиком с препаратами.
Все взгляды были прикованы к мониторам. Синяя линия артериального давления стремительно ползла вниз. Красная линия пульса, наоборот, взлетела до запредельных ста шестидесяти ударов. Еще немного — и сердце, работающее на износ в условиях жесточайшего сахарного голодания, просто не выдержит и остановится.
