В кабинете анестезиолога за столом с распечатками и графиками сидел молодой, худощавый врач-анестезиолог. Я постучался и вошел без приветствия, вызывая его внимание. Воронов поднял умные глаза на меня. Его реакция сразу меня запомнила.
Похоже, «Лекарь Империи 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ну что, Разумовский, готов блистать? — бросил он, пока сестра помогала ему надеть стерильный халат.
— Готов работать, Игорь Степанович, — поправил я.
— Правильный ответ, — он кивнул, вставая напротив меня, через операционный стол. — Начинаем.
Скальпель лег в мою протянутую руку так привычно и удобно, будто был ее продолжением. Знакомая, приятная тяжесть стали. Я дома.
Я сделал первый разрез — уверенный, ровный, одной линией. Кожа послушно разошлась, обнажая желтоватую подкожную клетчатку.
— Хорошо, — едва слышно одобрил Шаповалов.
Слой за слоем, аккуратно коагулируя мелкие сосуды, я входил вглубь брюшной полости. Все шло по плану: фасции, мышцы, брюшина. Вот блеснул край печени. А вот и цель — желудок. Аккуратно выведя его в рану, я увидел ее. Язва. Глубокая, уродливая, с плотными, каллезными краями.
— Некрасивая подруга, — прокомментировал Шаповалов. — Но вполне операбельная. Выделяйте двенадцатиперстную кишку.
Я начал аккуратно, шаг за шагом, отделять зону язвы от окружающих тканей, от плотных спаек, которые образовались за годы хронического воспаления.
И тут…
— Что за черт? — Шаповалов, который до этого молча наблюдал, резко наклонился над столом. — Почему так кровит?
Из тканей вокруг язвы, из-под зажима, начала сочиться кровь. Не просто капли — мелкие, злые струйки, которые мгновенно заливали операционное поле, превращая его в багровое озеро.
— Коагулятор! Мощность на максимум!– скомандовал я, пытаясь прижечь источник.
Но это не помогало. Казалось, будто вся сосудистая сеть в этой зоне сошла с ума и решила открыться одновременно.
— Давление падает! — крикнул из-за ширмы Артем. — Сто на шестьдесят… девяносто на пятьдесят… восемьдесят…
— Черт! — Шаповалов встал ко мне вплотную. — Зажимы! А я попробую «Искрой»!
Он приложил одну руку к краю раны, и я увидел, как от его ладони пошло плотное, золотистое свечение. Его «Искра» была невероятно мощной, как раскаленный металл.
Мы лихорадочно работали, пытаясь остановить этот кровавый потоп, но это было все равно что пытаться заткнуть пальцами сотню дырок в прорвавшейся плотине. Кровь шла отовсюду.
— Пульс сто сорок! Давление шестьдесят на ноль! У нас гемодинамический коллапс! — голос Артема сорвался почти на крик.
Магия Шаповалова не справлялась. Поток был слишком сильным, он прорывал его магический барьер.
