В мрачном госпитале империи, где жизнь тщательно охранивалась, он не шевелился, словно в забытьи, глядя на монитор с отрешенной душевной пустотой. Но я понимаю, что время иссякло, и приходится действовать решительно. Я положил руку ему на плечо и уверенно отодвинул его в сторону, заняв место оперирующего хирурга. Уважение к пациенту не должно мешать срочности ситуации — я протянул руку за скальпелем, произнося слова с холодным безучастием....
Похоже, «Лекарь Империи 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Произошла массивная контаминация брюшной полости кишечным содержимым. В связи с этим был осуществлен немедленный переход на открытую операцию — срединную лапаротомию. Дефект ушит двухрядным швом по Альберту, проведена тотальная санация брюшной полости десятью литрами физиологического раствора. Установлены два дренажа в малый таз и правый боковой канал. На данный момент пациент гемодинамически стабилен, переведен в реанимацию для дальнейшего наблюдения.
Он закончил свой доклад и замолчал, спокойно глядя на нее.
Кобрук мысленно поставила второй жирный плюс.
Вспомнила, как опытные Мастера-целители, допустив ошибку, начинали путаться в показаниях, сваливать вину на ассистентов, на оборудование, на «нетипичную анатомию пациента».
Как они кричали, оправдывались, впадали в истерику.
А этот Подмастерье, который только что вытащил пациента буквально с того света после чудовищной ошибки мастера хирургии, сидит перед ней и докладывает о случившемся так, будто читает сводку погоды.
Спокойно, методично, профессионально. Он не паникер. Не истерик. Он — идеальный кризис-менеджер. И это качество было гораздо ценнее любых регалий и рангов.
— Кто принял решение о переходе на открытую операцию и взял на себя ведение пациента?
— Я, — без малейшего колебания ответил Илья. — Ситуация требовала немедленных действий, промедление было равносильно смерти.
— Как думаете, почему Владимир Семенович не возражал?
— Владимир Семенович был… дезориентирован случившимся.
Даже сейчас защищает старика. Понимает, что нельзя выносить сор из избы. Соблюдает корпоративную этику, хотя Некрасов только что чуть не убил его пациента.
Но при этом не боится брать на себя полную, абсолютную ответственность в критический момент. Опасный парень. Очень опасный. И невероятно ценный.
— Хорошо, Разумовский. Можете идти.
Илья молча поднялся, коротко кивнул и направился к двери.
— И Разумовский, — окликнула его Кобрук, когда он уже взялся за ручку.
Он обернулся.
— Хорошая работа сегодня.
Когда тяжелая дубовая дверь за ним закрылась, Кобрук откинулась в кресле и на мгновение закрыла глаза.
Да, этот молодой человек определенно стоил того, чтобы в него инвестировать. Вопрос только в том, как быстро она сможет обойти все бюрократические препоны Гильдии и дать ему те полномочия, которых он заслуживал.
И которых требовала безопасность ее больницы.
