В мрачном госпитале империи, где жизнь тщательно охранивалась, он не шевелился, словно в забытьи, глядя на монитор с отрешенной душевной пустотой. Но я понимаю, что время иссякло, и приходится действовать решительно. Я положил руку ему на плечо и уверенно отодвинул его в сторону, заняв место оперирующего хирурга. Уважение к пациенту не должно мешать срочности ситуации — я протянул руку за скальпелем, произнося слова с холодным безучастием....
Похоже, «Лекарь Империи 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Разумовский стоял рядом, чуть позади, и на его лице играла легкая, почти незаметная, но от этого еще более унизительная улыбка.
— Вы… вы все слышали? — прошептал Крылов, и его губы едва шевелились.
— Каждое слово, — с наслаждением кивнул Шаповалов. — Знаете, Виктор Альбертович, мы тут с коллегой Разумовским подумали… Дать вам еще один шанс.
Глава 6
— Смотри-ка, наш шпион получил по шапке от начальства! — радостно прокомментировал у меня в голове Фырк, который материализовался на плече, предвкушая зрелище.
— Это ваших рук дело! — взорвался Крылов, тыча в нас дрожащим пальцем. — Вы меня подставили! Я никогда не подписывал этот протокол! Как вы это сделали⁈
В его голосе звучала ярость, но это была ярость бессилия.
Шаповалов неспешно отлепился от дверного косяка, скрестил руки на груди и с легким, почти отеческим сочувствием посмотрел на мечущегося перед ним хирурга.
— О чем ты, Виктор Альбертович? — его голос был обманчиво спокоен, но в нем звенела сталь.
Я молча наблюдал за этим спектаклем.
Классический газлайтинг. Учебный пример. Я наблюдал за этим с холодным интересом, видя перед собой редкое, но идеально протекающее «заболевание».
Шаповалов не просто врал.
Он словно конструировал альтернативную реальность, опираясь на один-единственный, но неопровержимый факт — подпись Крылова в протоколе.
"И теперь мозг Крылова бился в агонии, пытаясь совместить две взаимоисключающие картины мира: его собственную память о страхе и бездействии и официальную версию, подтвержденную документом и авторитетом Мастера-целителя.
Именно в этом и заключалась вся суть — заставить человека усомниться не в словах оппонента, а в собственном рассудочном аппарате. Посеять в его голове разрушительную мысль: «А может, я все неправильно помню? Может, я был в шоке и не так все понял?».
Жестоко? Безусловно. Это была вивисекция личности, проводимая без анестезии. Но, черт возьми, невероятно эффективно.
— Но я не… я не мог… — Крылов запнулся, его уверенность начала таять. Он посмотрел на меня, ища поддержки. Я молча смотрел на него — спокойно, нейтрально, с легкой тенью профессионального сочувствия, как смотрят на пациента в состоянии острого психоза.
— Виктор, — Шаповалов сделал шаг вперед, и его голос стал еще мягче, еще убийственнее.
