В мрачном госпитале империи, где жизнь тщательно охранивалась, он не шевелился, словно в забытьи, глядя на монитор с отрешенной душевной пустотой. Но я понимаю, что время иссякло, и приходится действовать решительно. Я положил руку ему на плечо и уверенно отодвинул его в сторону, заняв место оперирующего хирурга. Уважение к пациенту не должно мешать срочности ситуации — я протянул руку за скальпелем, произнося слова с холодным безучастием....
Похоже, «Лекарь Империи 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Киселев тем временем, участливо улыбаясь, начал рассказывать какую-то длинную, невыносимо скучную историю о том, как они в студенческие годы сдавали экзамен по эфиродинамике.
Голоса сливались в один монотонный, давящий, сверлящий мозг гул. Кофе немного притупил боль, но голова все равно раскалывалась. Скорее бы это все закончилось.
Крылов, измученный похмельем и их нескончаемой болтовней, взял ручку и начал механически, как робот, ставить свою подпись там, где ему показывали. Приказ о переводе — подпись. Инструктаж — подпись.
— И вот здесь, будьте добры, — Кобрук небрежно ткнула изящным пальцем в графу.
Но Крылов, даже не обратил внимания на мелкий, убористый почерк, которым был заполнен протокол, размашисто чиркнул свою подпись.
Его уже начинало подташнивать от круговорота этих бумаг и он больше переживал за то, что сейчас эти двое накинуться на него и начнут уговаривать вступиться за Разумовского.
— Отлично! — Кобрук с молниеносной скоростью закрыла журнал и убрала его в нижний ящик стола.
Крылов выдохнул и вышел из кабинета. Не хотят говорить об этой ситуации и это хорошо. А сейчас было бы неплохо выпить минералочки… Холодненькой…
* * *НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
Лицо Крылова исказила гримаса такого ужаса и бессилия, словно он только что заглянул в собственную могилу. Он все вспомнил. Кофе. Болтовня Киселева. Стопка рутинных бумаг. Операционный журнал. Его собственная, добровольная подпись.
— Ого, кажется, до него наконец-то дошло! — веселился у меня в голове Фырк. — Посмотри на его физиономию! Выглядит так, будто только что понял, что съел просроченную шаурму!
Я видел по его лицу — он все вспомнил. Каждую унизительную деталь этой идеально разыгранной пьесы. Он понял, с какой хирургической точностью его обвели вокруг пальца.
Он сломлен."
"Структура его сопротивления рухнула. Сейчас — финальный, точечный разрез. Не для того, чтобы причинить боль, а чтобы удалить остатки воли к сопротивлению.
Самое время было добить.
— Теперь вы понимаете, Виктор Альбертович, — заговорил я тихо, подходя к нему ближе.
Физическая близость усиливает психологическое давление. Он в углу. Теперь нужно спокойно и рационально объяснить ему точные размеры его клетки.
— Вы у нас на крючке. Любая ваша жалоба в Гильдию, любой ваш доклад о «беззаконии» в нашей больнице вернется к вам же бумерангом.
