В мрачном госпитале империи, где жизнь тщательно охранивалась, он не шевелился, словно в забытьи, глядя на монитор с отрешенной душевной пустотой. Но я понимаю, что время иссякло, и приходится действовать решительно. Я положил руку ему на плечо и уверенно отодвинул его в сторону, заняв место оперирующего хирурга. Уважение к пациенту не должно мешать срочности ситуации — я протянул руку за скальпелем, произнося слова с холодным безучастием....
Похоже, «Лекарь Империи 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"
"— Я не всегда угадывал с выбором, — продолжил Фырк, и в его голосе прозвучали нотки горечи. — Были разные люди. Хорошие и плохие, талантливые и бездарные, умные и очень глупыe. А потом, почти сто пятьдесят лет назад, построили эту больницу. И я решил здесь остаться. Стать ее духом.
— Почему? — спросил я с нетерпением, ожидая что тайна Фырка вот-вот раскроется.
Глава 8
— Потому что здесь спасают жизни. Это самое благородное дело, какое только может быть. И самое интересное. За все это время в больнице у меня было трое настоящих партнеров.
Мы остановились перед массивной дубовой дверью с потускневшей от времени медной табличкой: «Кафедра патологической анатомии.».
— Он умер двадцать лет назад. Но моя привязка к нему, самая сильная из всех, что была, осталась. Я до сих пор частично связан с его… наследием. С этим местом. Поэтому я не могу уйти далеко. Чтобы наша с тобой связь стала абсолютной, нужно официально отвязать меня от него и полностью, без остатка, привязать к тебе.
Дверь поддалась неохотно, с долгим, протяжным скрипом, словно жалуясь на то, что ее покой потревожили впервые за долгие годы.
Внутри было пыльно и тихо.
Воздух был спертым, но сквозь запах пыли и тлена пробивалось ощущение былого, строгого величия — массивный дубовый письменный стол, высокие, уходящие под самый потолок книжные шкафы, полные толстых, фолиантов, выцветшие анатомические плакаты на стенах.
— Вон там, — Фырк, спрыгнув с моего плеча, подлетел к одному из книжных шкафов и указал своей крошечной лапкой на один из рядов.
Я последовал его указаниям. Книга была тяжелой, как камень. За ней, в стене, обнаружилась небольшая, аккуратно вырезанная ниша. А в ней, на выцветшем от времени бархате, лежала старая, почерневшая от времени шкатулка.
— Что это? — спросил я, осторожно доставая находку.
— Открой.
Внутри, на истлевшем шелке, лежал небольшой, размером с голубиное яйцо, обсидиановый камень — идеально гладкий, отполированный до зеркального блеска, черный, как сама ночь. К нему была прикреплена тонкая серебряная цепочка.
— Это мой предыдущий якорь, — пояснил Фырк, и его голос стал почти благоговейным. — Артефакт привязки. Через него я был связан с профессором Снегиревым. Он — концентратор жизненной силы и фокус нашей связи. Теперь ты должен… перезаписать его.
