— Лишь в полной мере поняв суровость обстоятельств, ты сможешь извлечь максимум выгоды из этой ситуации. Он не просто игрок в игре, он полководец на поле боя — и твой статус подобен солдату, который готов к решительной схватке. Это Лекарь Империи 6, и ты — его последняя цель....
Похоже, «Лекарь Империи 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Его глаза, до этого полные гнева, расширялись с каждой секундой.
— Ох ты ж ё… — выдохнул он. — Межжелудочковая перегородка… Она же… Господи…
— Что? Что там? — Ушаков попытался разглядеть изображение, но для неподготовленного человека это была просто черно-белая абстракция.
— Посмотрите сюда, — я указал курсором на экране. — Вот это — межжелудочковая перегородка. Стенка между правым и левым желудочками сердца. В норме ее толщина должна быть восемь-одиннадцать миллиметров. У вашего сына…
Я активировал измерительную функцию, провел линию от одного края стенки до другого.
— Двадцать семь миллиметров в базальном отделе. Двадцать пять в среднем сегменте. Это почти в три раза больше нормы!
— Асимметричная гипертрофия! — Ерасов водил пальцем по экрану, бормоча как в трансе. — Смотрите! Задняя стенка левого желудочка — всего двенадцать миллиметров! А перегородка — гигантская! Соотношение больше двух к одному! Классическая картина!
Он повернулся ко мне, и в его глазах больше не было враждебности — только смесь восхищения и профессионального восторга.
— Коллега Разумовский, вы абсолютно правы! Но это еще не все! Смотрите — систолическое движение передней створки митрального клапана!
Я переключил в M-режим через митральный клапан.
— SAM-синдром, — кивнул я. — Систолическое движение кпереди. Передняя створка в систолу присасывается к гипертрофированной перегородке.
— Что создает динамическую обструкцию выносящего тракта левого желудочка! — Ерасов был как ребенок, получивший новую игрушку.
Я переключил режим, установил контрольный объем в выносящем тракте левого желудочка.
— Седая моя голова… — Ерасов схватился за голову. — Пиковый градиент восемьдесят шесть миллиметров ртутного столба! В покое! Это же тяжелая обструкция.
— Я ничего не понимаю! — взорвался Ушаков. — Говорите по-человечески! Что с моим сыном⁈ Какие градиенты⁈ Какие синдромы⁈
Фырк, который снова осмелел и выбрался из-под стола, хихикнул у меня на плече.
— Лекари и их птичий язык! Специально придумали, чтобы пациенты чувствовали себя идиотами и платили больше!
— Не совсем так, но доля правды в этом есть, — мысленно ответил я.
Я отложил УЗИ-датчик, вытер гель с груди Максима и повернулся к Ушакову. Теперь мне нужно было стать не диагностом, а переводчиком.
— Граф, давайте я объясню простыми языком. Представьте сердце как насос. Четыре камеры, которые последовательно сокращаются и перекачивают кровь.
