— Лишь в полной мере поняв суровость обстоятельств, ты сможешь извлечь максимум выгоды из этой ситуации. Он не просто игрок в игре, он полководец на поле боя — и твой статус подобен солдату, который готов к решительной схватке. Это Лекарь Империи 6, и ты — его последняя цель....
Похоже, «Лекарь Империи 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Без точного диагноза допрос не имеет смысла.
Я, получив первичные данные, готовился перейти к следующему, более сложному этапу осмотра. У меня уже была предварительная гипотеза о локализации поражения.
Шаповалов молча наблюдал, пораженный методичностью и глубиной моей работы.
Так. Центр Вернике цел.
Понимание речи сохранено полностью. Он выполняет сложные, дифференцированные команды. Черепные нервы, отвечающие за движение глаз, мимику, в норме, кроме легкого пареза подъязычного слева.
Проблема не в аппарате, проблема выше — в процессоре.
— Попробуй произнести свое имя, — попросил я мягко, хотя уже знал, каким будет результат.
Лицо Ашота исказилось от чудовищного напряжения.
Губы беззвучно задвигались, формируя слоги, но то, что вырвалось из его горла, было похоже на отчаянное, бессильное мычание. В его глазах появились слезы — слезы ярости и бессилия сильного мужчины, запертого в собственном теле.
Окончательный диагноз — классическая моторная афазия Брока. Центр речи в левой лобной доле поврежден, но не уничтожен полностью.
Сейчас главное — не дать ему утонуть в отчаянии. Страх и депрессия — главные враги реабилитации.
— Ашот, слушай меня внимательно, — я взял его за обе руки, устанавливая прочный физический контакт. — Это называется афазия. Моторная афазия. Ты все понимаешь, но не можешь говорить. Это последствие травмы головы. Но — и это самое важное — это не навсегда.
Он смотрел на меня с отчаянием, не веря.
— Твой мозг — невероятно сложная и мощная штука. Он способен восстанавливаться. Это называется нейропластичность. Здоровые участки могут взять на себя функцию поврежденных. Мы будем работать каждый день. Логопед, специальная физиотерапия, медикаменты. Речь вернется. Может, не полностью и не сразу, но вернется. Я видел людей в гораздо худшем состоянии, которые снова заговорили.
Он смотрел на меня, и в его глазах отчаяние боролось с робкой, последней надеждой.
Шаповалов за моей спиной тихо хмыкнул.
Сейчас, пока он на пике воли, пока надежда борется с отчаянием, нужно получить информацию. Полиции он ничего сказать не сможет. Но мне — сможет.
— А пока нам не нужны слова для общения, — сказал я, крепче сжимая его руку. — Система простая: если твой ответ «да» — сожми мою руку один раз. Если «нет» — два раза.
