Внутри кармана дрожало недовольство. Он цинично улыбался своей победе. Сверкающий замок перед ним словно насмехался над невезением рядом стоящей девушки. Крики ярости и просьбы отворить стекло наполняли воздух, а холодные слова за окном только усиливали гнев.
И поэтому я торопливо заговорила, будто я не человек, а пташка на рассвете:
— О, забудьте. Я все понимаю, минуты слабости. Я была расстроена, вы в смятении, хотели меня поддержать... Я буду благодарна, если перестанем уделять досадному инциденту столько внимания. Будьте так добры, сообщите, если в вашем состоянии что-то изменится. Завтра я приду вас осмотреть.
— Нет, Саммер, я не об этом.
Но я не слушала. Договорив свою отповедь, трусливо сбежала. И не останавливалась, пока не достигла собственной комнаты. Заперев дверь на ключ, тяжело задышала.
Боги, вселенная, во что я влипла?
Мне все тяжелее отрицать, что Его Светлость меня не волнует. Что мне плевать на его слова и на его поведение.
Чтобы думать о герцоге поменьше, я поступила привычным для себя образом — погрузилась в работу. Вставала спозаранку, первым делом проверяла состояние Энтони, после Бриленда, но всегда в чьем-то присутствии, и уезжала в сопровождении Уэйда на свою смену в госпиталь.
Даже Роберту пришлось признать наличие эпидемии, и то, что она достигает каких-то невообразимых масштабов.
С господином Уорреном мы выходили посменно, а если кто-то «отдыхал», то вместо приема пациентов отправлялся на осмотр больных, кто лежал дома. Неделя прошла словно в кромешной, беспроглядной тьме.
Правда, мой любимый способ, чтобы думать поменьше, не больно-то помогал. Невольно я возвращалась к мыслям об Александре, раздумывала, как я сообщу про свой отъезд. Собиралась рассказать о своих планах, выискивала подходящий момент, но тот, конечно, никогда не находился.
Я трусливо решила отложить этот разговор до выздоровления его племянника. И когда мы с мужчиной встречались, прятала взгляд, вела себя холодно и отстраненно. Боялась себе признаться, что буду скучать.
Нет, я не сомневалась в том, что, получив желаемое, я затоскую по Уэйду, по Эви, по Майклу и Тони, а вот по Александру...
Не хочу об этом думать.
Единственное, что меня могло обрадовать, это улучшения у Его Светлости. И они были.
Уже через три дня господин Бриленд отказался от всех болеутоляющих, а еще через два дня совершил долгую прогулку верхом. Окрыленная, я моментально развела остатки порошка для Энтони, и объяснила Роберту, из чего все сделано.
