Достаточно убедительного, чтобы учиться у величайшего врачевателя во всем мире?
Пораженный невероятием этой мысли, он уронил кошку, и та прыжками унеслась в повозку. Миг – и она уже вернулась, неся в зубах что-то, похожее на мохнатого зверька. Оказалось, это накладная борода, которую он носил, когда разыгрывал дурацкую роль Старика. Роб взял бороду в руки. Если у Цирюльника он был Стариком, задал он себе вопрос, отчего же ему не стать евреем? Можно изображать того купца с постоялого двора в Девайзесе, да и других тоже…
– Я стану разыгрывать роль еврея! – вскричал он."
"Хорошо, что никто не проходил мимо и не слышал, как он разговаривает сам с собой, а временами и с кошкой – тогда его объявили бы колдуном, вызывающим своего суккуба65. Но страха перед церковью он не испытывал.
– Да чихал я на этих попов, которые еще и чужих детей похищают, – заявил он кошке.
А можно ведь отрастить настоящую еврейскую бороду. Он уже горел нетерпением. Людям этого племени он станет говорить, что воспитывался, подобно сыновьям Мерлина, вдали от соплеменников, потому и не знает ни языка, ни обычаев.
Он таки пробьется в Персию!
И он коснется края одежды Ибн Сины!
Роб испытывал одновременно восторг, страх и даже стыд за то, что он, взрослый мужчина, так дрожит. Было похоже на те чувства, какие он испытывал, когда узнал, что ему впервые придется выйти за пределы Саутуорка.
Говорят, что они есть повсюду, черт бы забрал их души. По пути он станет искать их и присматриваться к их повадкам. И, достигнув Исфагана, уже будет готов играть роль еврея, так что Ибн Сине придется принять его и поделиться с ним драгоценными тайнами арабской медицинской школы.
Часть вторая
Долгое странствие
22. В путь!
Из Лондона отправлялось во Францию больше кораблей, чем из любого другого английского порта, и Роб направился в город своего детства. На всем пути он много работал, желая запасти как можно больше золота на такое долгое и опасное путешествие. Когда он добрался до Лондона, сезон мореплавания уже закончился. Вся Темза, казалось, поросла лесом мачт – столько судов встало на якорь. Король Канут, следуя своей датской натуре, построил большой флот ладей, как у викингов, и эти ладьи, подобные прирученным чудищам, бороздили воды, омывающие Англию. Вокруг грозных боевых ладей теснились суда всевозможных типов и размеров: пузатые кнорры, превращенные в рыбацкие лодки, способные уходить далеко в море; галеры-триремы, принадлежавшие богачам; медлительные, с низкой осадкой корабли для перевозки зерна; быстроходные двухмачтовые купеческие суда с треугольными латинскими парусами; итальянские двухмачтовые каракки66; наконец, одномачтовые суденышки – рабочие лошадки торговых флотов всех северных стран.