На нем была дорожная одежда из черной материи, грубоватой, но добротной, к тому же ладно скроенной.
– Джеймс Гейки Каллен, – представился он. – Овцевод и торговец шерстью, путешествую вместе с дочерью в Анатолию в поисках лучших баранов и овечек на развод.
– Роб Джереми Коль, цирюльник-хирург. Направляюсь в Персию для закупки драгоценных лекарственных средств.
Каллен посмотрел на него едва ли не с нежностью. Очередь продвигалась, но времени на вопросы и ответы хватало, а английские слова звучали для них как музыка.
Каллена сопровождал человек, одетый в грязные штаны и драную серую куртку – как пояснил шотландец, звали человека Шереди, он был нанят в качестве слуги и толмача.
К удивлению Роба, оказалось, что он больше не в Богемии: вот уж два дня, как он, сам того не ведая, пересек границу и находился теперь в венгерских землях. Деревня, столь преображенная их появлением, звалась Вац. Хлеб и сыр можно было купить у местных жителей, но продукты и вообще все необходимое стоило дорого.
Караван сформировался в городе Ульме, в герцогстве Швабском.
– Фритта – немец, – сказал Каллен. – Он не слишком-то старается быть любезным, но желательно с ним ладить: есть достоверные сообщения о том, что разбойники-мадьяры охотятся на всякого одинокого путника и на малочисленные группы, а другого большого каравана поблизости нет.
Слухи о разбойниках были известны, кажется, решительно всем. По мере того как очередь продвигалась к столу, ее пополняли все новые желающие. Сразу за Робом стояли три еврея, которые возбудили у него особый интерес.
– В таком караване неизбежно приходится соседствовать и с порядочными людьми, и со всяким сбродом, – нарочито громко произнес Каллен. Роб наблюдал за троицей в темных кафтанах и кожаных шляпах. Они беседовали друг с другом на языке, не более понятном, чем другие, слышанные Робом. Но ему показалось, что при словах Каллена глаза того, кто стоял к Робу ближе всех, блеснули, словно бы он понял скрытый в этих словах намек. Роб отвел взгляд.
Когда дошли до стола Фритты, Каллен занялся устройством собственных дел, но потом любезно предложил Робу воспользоваться услугами толмача Шереди.
Мастер караванщик, человек искушенный и привыкший беседы такого рода проводить быстро, выяснил его имя, род занятий и место назначения.
– Он желает, чтобы вы поняли: караван не идет в Персию, – объяснил Шереди. – После Константинополя вам придется договариваться с кем-нибудь другим.
Роб кивнул, и немец разразился длинной тирадой.