Волосы у его сестры были русые, когда она была маленькой, но рыжий оттенок пробивался…
Эта девушка – вовсе не Анна-Мария, сердито одернул он себя. Понимал, что нельзя видеть свою сестру в каждой женщине, которая не стала еще старухой, ведь от таких дум недолго и ума решиться.
Расспрашивать смысла не имело – дочь Джеймса Каллена не интересовала его всерьез. На белом свете полно милых девушек, а от этой он решил держаться подальше."
"Зато ее отец явно решил предоставить Робу возможность побеседовать еще раз – потому, наверное, что больше не видел его беседующим с евреями. На пятый вечер пути Джеймс Каллен пришел к его костру с полным кувшином крепкого ячменного напитка. Роб произнес слова приветствия и не отказался от глотка из дружески протянутого кувшина.
– Ты разбираешься в овцах, мастер Коль?
Услышав отрицательный ответ, Каллен просиял – он готов был просветить спутника.
– Есть овцы и… овцы. В Килмарноке, где находятся наследственные владения Калленов, овечки бывают иногда очень маленькими – пуда четыре, четыре с половиной весом. Мне сказали, что на Востоке можно найти крупнее в два раза, и шерсть у них длинная, а не короткая. И густая, не то что у нашей шотландской скотинки, и такая замечательно тонкая, что и пряжа, и материя, из нее сотканная, так и льются, будто струи дождя…
Каллен поведал, что собирается купить самых лучших баранов и овец на развод, а потом вернуться с ними на родину.
«Это потребует, – подумал Роб, – наличных денег в немалом количестве». Теперь понятно, для чего шотландцу вьючные лошади. Но не мешало бы ему обзавестись и собственной охраной.
– Однако долгое же путешествие ты затеял. А что станет с твоим собственным овечьим хозяйством?
– Я оставил его в надежных руках родичей, которым можно доверять. Нелегко было решиться, да вот… За полгода до того, как уехать из Шотландии, я схоронил свою жену, с которой прожил двадцать два года. – Лицо Каллена исказилось, и он поднес ко рту кувшин, сделал добрый глоток.
«А вот, – подумал Роб, – и причина их грусти». По своей натуре цирюльника-хирурга он не мог не спросить, что же привело к ее смерти.
– У нее, – закашлялся Каллен, – появились наросты в обеих грудях, твердые такие шишки. Она все бледнела и бледнела, слабела с каждым днем, потеряла аппетит и стала ко всему безразличной. В конце концов начались сильные боли. Умерла она не сразу, но гораздо быстрее, чем я мог предполагать. Звали ее Джура. Ну что… Шесть недель я пил без просыпу, да только этим не спасешься. Много лет до того я вел пустые разговоры, что неплохо бы съездить в Анатолию, купить там добрых овец на развод, только не думал, что это получится на деле. А вот теперь решился и поехал.
Он снова протянул Робу кувшин, но не обиделся, когда тот покачал головой.