Лекарь. Ученик Авиценны — читать онлайн бесплатно полностью

– Какую основную меру веса используют персы?

– Она называется ман, Симон, примерно половина европейского стоуна83.

– Назови другие меры веса.

– Есть ратель, это одна шестая часть мана. Дирхем – пятидесятая часть рателя. Мескаль, полдирхема. Дунг – одна шестая мескаля. И «ячменное зерно» – одна четвертая часть дунга.

– Очень хорошо. Нет, правда хорошо!

Роб, когда его самого не экзаменовали, не мог удержаться от нескончаемого потока вопросов:

– А вот, Симон, скажи, пожалуйста: как назвать деньги?

– Рас.

– Будь так добр, Симон… Что значит это выражение в тексте: сонаб а карет?

– Заслуга для жизни будущей, иначе говоря, чтобы оказаться в раю.

– Симон…

Тот издавал стон, и Роб понимал, что становится слишком надоедливым. Он умолкал – до тех пор, пока в голове не возникал новый вопрос.

Два раза в неделю они принимали пациентов. Симон переводил, смотрел и слушал. Когда Роб осматривал и лечил больных, тут уж он становился специалистом, а задавать вопросы приходила очередь Симона. Некий франк, торговец скотом, глупо улыбаясь, явился к цирюльнику-хирургу и пожаловался, что под коленями у него болит и кожа стала очень чувствительной. Там образовались твердые шишки. Роб дал ему мазь из овечьего жира с утоляющими боль травами и велел прийти еще раз через две недели, однако уже через неделю франк снова стоял в очереди. На этот раз он сообщил, что такие же шишки образовались и под мышками. Роб дал ему два пузырька особого Снадобья от Всех Болезней и отослал прочь.

Когда все разошлись, Симон обратился к Робу:

– Что с этим толстяком-франком?

– Быть может, шишки рассосутся. Но не думаю. Полагаю, что шишек у него будет становиться все больше, ибо где-то внутри сидит бубон. А если так, то жить ему остается недолго.

– И ты ничего не можешь сделать? – захлопал глазами Симон.

Роб только покачал головой:

– Я всего лишь невежественный цирюльник-хирург. Возможно, где-нибудь существует великий врачеватель, способный помочь ему.

– А вот я бы не стал этим заниматься, – медленно проговорил Симон, – пока не выучил бы все, что только можно.

Роб посмотрел на него и ничего не сказал. Его неприятно поразило, что этот еврей сумел сразу же и совершенно ясно понять то, до чего он сам дошел так медленно и с таким трудом.

Ночью Роба грубо потряс за плечо Каллен.

– Поторопись, дружище, ради всего святого, – сказал шотландец. – Женщина кричала где-то недалеко.

– Мэри?

– Нет-нет. Идем!

Безлунная ночь была черна. Сразу за стоянкой евреев кто-то зажег смоляные факелы, и в их свете Роб увидел, что на земле лежит умирающий.

Это был Рейбо, бледный француз, ехавший в караване тремя местами позади Роба. Горло у него было перерезано от уха до уха, а рядом на земле поблескивала большая темная лужа – вытекшая из него жизнь.