– Ну, а какую ты хочешь?
– Такую, у которой волосы красны, как огонь.
– Такие здесь не попадаются, – усмехнулся Карим.
– Вам обоим надо жениться, – спокойно посоветовал Мирдин, но ни один его не поддержал. Роб все силы отдавал учебе. Карим продолжал в одиночестве посещать женщин, и его любовные подвиги служили сотрудникам больницы пищей для веселья. Роб же, зная историю Карима, не сомневался, что за красивым лицом и фигурой атлета скрывается одинокий мальчик, который ищет в женской любви забвения своих печальных воспоминаний.
Карим теперь стал бегать еще больше – по утрам и перед сном, каждый день. Готовился к состязаниям он старательно, не щадя себя, и не только бегал. Он показал Робу и Мирдину, как управляться с кривой персидской саблей, более тяжелой, чем привычный Робу меч. Она требовала сильных и ловких рук. Карим заставил их упражняться, держа в каждой руке по тяжелому камню, поднимать и опускать их, одновременно поворачивая то перед собой, то за спиною, чтобы развить в запястьях силу и проворство.
Мирдин был не очень-то хорошим атлетом, фехтовальщик из него не получался. Но к собственной неуклюжести он относился с улыбкой, а сила его разума была так велика, что умение фехтовать рядом с нею мало что значило.
С наступлением темноты Карим их покидал. Он вдруг перестал приглашать Роба в веселые дома – признался, что у него начался роман с замужней женщиной, в которую он страстно влюбился. Зато Мирдин все чаще и настойчивее приглашал Роба на ужин к себе, в комнаты близ «Дома Сиона».
Однажды Роб с удивлением заметил, что на крышке большого сундука у Мирдина изображено такое же разделенное на клетки поле, какое он до сих пор видел всего два раза.
– Это у тебя шахская игра?
– Да. А тебе она знакома? В моей семье испокон веку в нее играют.
Фигуры у Мирдина были деревянные, но игра – та самая, в которую Роб играл с Ала-шахом. Разница состояла в том, что Мирдин не стремился сразу же разбить противника наголову, а стал учить Роба. Вскоре под его заботливым руководством Роб начал схватывать смысл тонких комбинаций.
В доме у Мирдина он был свидетелем тихих семейных радостей. Как-то вечером, поужинав овощным пловом, который приготовила Фара, Роб пошел вместе с Мирдином пожелать спокойной ночи шестилетнему Иссахару.
– Авва172, видит меня сейчас Отец наш Небесный?
– Конечно, Иссахар. Он всегда видит тебя.
– Почему же тогда я Его не вижу?
– Он недоступен взгляду.
Щечки у мальчика были пухлые, смуглые, а глаза смотрели серьезно. Зубы и челюсть уже немного великоваты – будет некрасивым, как и отец, но таким же милым.
– Но если Его нельзя видеть, откуда же Он знает, как сам выглядит?
Роб улыбнулся. «Устами младенцев…» – подумалось ему.