С первыми робкими проблесками зари Роба разбудили скрип седел, неторопливый перестук копыт по дорожной пыли, чей-то хриплый кашель, разговоры всадников.
Роб обернулся и выглянул в просвет между кустами, за которыми они укрывались от чужих глаз. Мимо проезжало множество всадников. Лица свирепые, кривые сабли такие же, как у воинов шаха Ала, но луки другие, короче персидских. Одеты они были в изодранные рубахи, а тюрбаны, некогда белые, потемнели от пота и грязи. Исходивший от них смрад достиг спрятавшегося за кустами Роба, который с замиранием сердца ждал, когда одна из их лошадей заржет и выдаст их или же когда один из проезжающих бросит взгляд за кусты и увидит его самого и спящую рядом женщину.
Мелькнуло знакомое лицо – Роб узнал Хадад-хана, несдержанного сельджукского посла ко двору шаха Ала ад-Даулы.
Так, стало быть, сельджуки. А рядом с седовласым Хадад-ханом появился другой всадник, тоже знакомый Робу – мулла по имени Муса ибн Аббас, доверенный помощник имама Мирзы-абу-ль-Кандраси, персидского визиря.
Роб увидел затем шестерых других мулл, а воинов верхами насчитал девяносто шесть. Совершенно неизвестно, сколько их проехало здесь, пока он спал.
Ни его лошадь, ни вороной Мэри не заржали, не подали голоса, пока не проехал последний сельджук. Роб только тогда смог перевести дух, слушая, как затихают вдали голоса сельджуков и стук копыт их коней.
Он поцелуем разбудил свою жену, затем они, не теряя времени, свернули свой немудреный лагерь и отправились дальше в путь, ибо Роб увидел причину для того, чтобы спешить.
50. Чатыр
– Женился? – Карим посмотрел на Роба и усмехнулся.
– У тебя жена! Вот уж не думал, что ты последуешь моему совету! – воскликнул сияющий Мирдин. – А кто тебе ее сосватал?
– Никто. То есть, – поспешно исправил себя Роб, – был брачный договор еще больше года назад, но в силу он вступил только сейчас.
– И как же ее зовут? – поинтересовался Карим.
– Мэри Каллен. Она шотландка. Я повстречал ее и ее отца в караване на бесконечном пути сюда. – Роб рассказал друзьям кое-что о Джеймсе Каллене, о его болезни и смерти."
"– Шотландка, – проговорил Мирдин, который слушал Роба вполуха. – Значит, она из Европы?
– Да, ее родина лежит к северу от моей родной страны.
– Она христианка?
Роб молча кивнул.
– Я должен увидеть эту женщину из Европы, – горячо сказал Карим. – А красивая она?
– Она необыкновенно прекрасна! – вырвалось у Роба, и Карим расхохотался. – Нет, я хочу, чтобы ты сам оценил. – Роб повернулся к Мирдину, приглашая и его, но друг уже повернулся и ушел.
Робу не очень-то хотелось докладывать шаху о том, что увидел в дороге, однако он понимал, что присягнул на верность и другого выбора у него нет. Он пришел во дворец и объявил, что должен увидеться с шахом.