Однако он открыл свою сумку и показал Дхану скальпель, пару бистури и два ножа для ампутаций – у одного лезвие было тонкое и изогнутое, а у другого – пошире, зазубренное (оно предназначалось для того, чтобы пилить кости).
Дхан добродушно улыбнулся, обнажив во рту дыры от многих выпавших зубов, и согласно кивнул.
Прошла неделя, и Дхан вручил ему инструменты из узорчатой стали. Такие долго будут острыми-острыми, они прочные – таких хирургических инструментов Роб еще и не видел.
Он знал, что эти инструменты переживут его самого. То был истинно царский подарок, он требовал достойного ответа, но Роб этого сразу не сообразил. Дхан же видел огромное удовольствие хакима и наслаждался им. Оба они, лишенные возможности обменяться словами, просто крепко обнялись. Вместе смазали инструменты маслом и завернули каждый в отдельную тряпочку, после чего Роб уложил их в свою кожаную сумку.
Из Райского дворца он уезжал, испытывая огромную радость, и тут на пути ему встретилась возвращающаяся с охоты свита во главе с самим шахом. Ала в простой охотничьей одежде выглядел точно так же, как при их первой встрече много лет тому назад.
Роб придержал коня и низко поклонился, надеясь, что царь проедет мимо, но через миг, красуясь в седле, к нему галопом подлетел Фархад.
– Он желает, чтобы ты подъехал.
С этими словами Капитан Ворот круто развернул коня на месте, а Роб потрусил вслед за ним к повелителю.
– А, зимми! Поезжай-ка рядом со мной. – Ала взмахнул рукой, подавая воинам охраны знак держаться на приличном расстоянии позади, а сам вместе с Робом шагом поехал к дворцу. – Я так и не вознаградил твоих услуг, оказанных Персии."
"Роб удивился: ему казалось, что все заслуги участников похода в Индию давным-давно вознаграждены. Несколько военачальников за проявленную доблесть получили повышение, простым воинам раздали туго набитые кошельки. А Карима шах осыпал такими щедрыми похвалами в присутствии многих свидетелей, что вскоре сплетники на базарах только и делали, что называли должности, одна другой выше, которые должен был занять Карим. Роба позабыли, и его это вполне устраивало, он был рад и тому, что этот поход остался в прошлом.
– Я думаю одарить тебя вторым калаатом, включающим более просторный дом с прилегающими угодьями – такой, где не стыдно принять и царя.
– Для чего же калаат, великий государь? – сказал Роб и сухо поблагодарил шаха за щедрость. – В походе я участвовал, чтобы хоть в малой мере выразить ту огромную благодарность, которую испытываю к повелителю.
Полагалось бы сказать о безграничной любви к владыке Персии, но этого Роб не сумел, да и сам Ала, по всей видимости, не слишком-то поверил тому, что было сказано.
– И все же награду ты вполне заслужил.