Автор
В мир хлопот и тягот действует молодая лекарка, забравшаяся в маленькую деревню. Ее день наполнен чуждыми для нее обязанностями: от лошадей до коз, с каждым днем все больше приходящих за врачеванием. Атмосфера здесь жестка и сурова, но в этом нет ничего удивительного — в мире, где климат меняется по капле, заботы о здоровье ставят на первое место....
— Ну в каком месте ты страшная? — вздохнула я, глядя в миловидное заплаканное личико.
— У меня нос большой, — рыдая, указала она на самый обыкновенный нос.
— Луня, ты красивая девушка. Ты неправильно слова этого Давлика интерпретируешь. Он пришёл зачем?
— Зачем? — эхом отозвалась она.
— Гулять тебя звать. Значит что?
— Что?
— Ты ему нравишься. Иначе зачем ему тебя звать куда-то? А потом ты… дала ему понять, что он для тебя недостаточно хорош, вот он от обиды и назвал тебя навозной принцессой.
— Это потому, что меня братья в навозной куче изваляли, а все видели-и-и, — вдруг зашлась она в новом приступе рыданий. — И даже он виде-е-ел…
— Как иначе, вы росли рядом, конечно, он много чего видел. Ну видел и видел, а гулять всё же пришёл позвать.
— Так я ему что, нравлюсь, что ли? — вдруг оживилась Луняша.
— Возможно, — уклончиво ответила я.
— Так я ему наподдам! — загорелась помощница.
— А это уже жестоко. Получать тычки от девушки, которая нравится — очень болезненно для самооценки, а Давлику и так с мамашей не повезло.
— Он первый начал! — обиженно всхлипнула она.
— Ну… ты ему сказала грабли убрать и недоумком назвала. А до этого он тебя защищал, между прочим. Не мамашу свою от тебя, а тебя от неё.
Широко распахнув глаза и пухлый рот, Луняша зависла на добрых полминуты.
— Так я ему что, правда нравлюсь? — ошеломлённо прошептала она.
Я пожала плечами, не зная, правильно вмешалась или нет. С одной стороны, мне этого Давлика было жаль. Сложно расти рядом с такой мамашей. С другой — он уже не ребёнок, если не начнёт огрызаться, то так и застрянет подле неё без права на личную жизнь и собственные решения. Выбор за ним.
— Иди лучше сходи за Талкой и её малышом, — напомнила я, когда увидела, что помощница успокоилась окончательно.
— Так поздно уже. Вон, темнеть скоро начнёт… — с неохотой возразила она.
В этот момент в дверь забарабанил Амезег:
— Таиська! Таиська! Там бате моему плохо… Помирает!
Луняша тут же вскочила на ноги и умоляюще посмотрела на меня. Я подхватила лекарскую корзинку и с готовностью выбежала на крыльцо.
Кто там помирать надумал? Ну уж нет, только не в мою смену!
Нужный дом находился через реку, на другом конце села, и ещё никогда оно не казалось мне настолько огромным. Мы бежали втроём — я, Луняша и Амезег.
