Тот актёр был на том званом вечере, хотя в реальности он похож на тебя только комплекцией и ростом, но он умеет притворяться и как-то менять внешность. Он целитель, но стал актёром и научился гримироваться и менять лицо. Даже цвет глаз… Гай нанял его за большие деньги, он должен был поцеловаться с той девушкой. С той, которая покончила с собой. По задумке Гая, я должна была увидеть вас. Он хотел, чтобы я застала тебя с другой и разочаровалась окончательно, но всё получилось не так. Та девушка знала, что ты женат, и отказалась гулять с тобой. Ну, вернее, с тем актёром, который её приглашал. У них вышла ссора, и он… в общем, он сделал то, что сделал. Ну, то самое… А Гай ничего не знал, пока не вернулся из поездки на Север, а потом он просто взял и использовал ситуацию против тебя. Он тогда убедил меня, что ты всегда таким был, что ты и дальше будешь изменять. А девушка… Она так плакала, и мне было так жаль её. Я же не знала, что это сделал не ты! Откуда я могла знать? Эрер, я клянусь, что никогда не ушла бы от тебя, если бы не считала, что ты мне изменил!
Вспышка магии подтвердила, что она не лгала.
Слова Дженеры звенели у Эрера в голове назойливыми ночными пчёлами, укусы которых смертельны даже для магов. Возможно, он должен был испытывать злость, но вместо неё им овладело лишь облегчение от того, что он наконец выяснил правду. За прошедшие годы какие только версии он ни строил, даже подозревал себя в лунатизме или провалах в памяти, но правда оказалась куда логичнее и проще.
— И что стало с тем актёром? Его можно найти?
— Я так поняла, что через несколько месяцев после скандала тот актёр появился снова и пытался шантажировать Гая. Представь, если бы он сказал, что ты невиновен, а его нанял сам Гай… Ты же представляешь, что тогда было бы? Гай сказал, что избавился от него… — зашептала Дженера. — Мне кажется, он его убил. Я замужем за убийцей! И этот убийца расправится со мной, потому что он становится всё злее и злее. Напьётся и швыряет вещи, ломает мебель, а теперь ещё и меня бьёт. Однажды он меня задушит…
Бывшая жена утёрла слёзы и посмотрела на Эрера в поисках сочувствия, а он жадно разглядывал её лицо и вслушивался в каждое слово. В каждое, мать его, слово, появляющееся из пухлого розового ротика.
Дженера почти не изменилась за прошедшие годы, пожалуй, стала ещё прекраснее. Налилась зрелой, сочной красотой и немного округлилась. Волнистые золотые волосы горели ещё ярче, а манеры и одежда стали ещё изящнее.
Он ждал, что она скажет дальше, но она молчала, утирая слёзы кружевным платочком.
— Сочувствую, — по слогам выговорил Эрер. — Однако не могу сказать, что я тебя не предупреждал. Я же рассказывал, на что способен Гай.
— Но Гай был так добр ко мне поначалу.