Автор
В мир хлопот и тягот действует молодая лекарка, забравшаяся в маленькую деревню. Ее день наполнен чуждыми для нее обязанностями: от лошадей до коз, с каждым днем все больше приходящих за врачеванием. Атмосфера здесь жестка и сурова, но в этом нет ничего удивительного — в мире, где климат меняется по капле, заботы о здоровье ставят на первое место....
Дичик собирал и сортировал обрезки ткани, Шельма пыталась их сожрать, а дед Кальв доказывал нам с Таллой, что неправильно мы поняли принцип работы механизма, за что был изгнан обратно в сарай и даже немножко в погреб.
Спать без тебя было тоскливо, но меня согревала и утешала Шельма.
Возвращайся скорее!
Тридцать первое сектеля 1135-го года
Мой самый дикий на свете особист!
Утро сегодня началось со скандала.
Шельма залезла на дерево, где свили гнездо синекрылые вороны, и попыталась (возможно!) наладить с ними добрососедские отношения.
Униженная, но не сломленная, она вернулась в дом, украла и разодрала два полотенчика. Видимо, в качестве моральной компенсации.
В целом, никаких претензий к воронам не имею — их гнев мне понятен.
Талла всё ещё в восторге от швейной машинки и грозится обеспечить нас промышленным запасом занавесок и постельного белья.
Дед Кальв разобрал кусок забора, загнал на участок телегу и собрал забор обратно — тот стал только ровнее и краше. Теперь телега стоит у глухого забора вся такая загадочная.
Вороны это заметили и жидко обстреляли её с высоты. К счастью, дед Кальв успел увернуться, поэтому пострадавших нет.
Хотя вру — есть.
Гордость Шельмы.
Она за обстрелом наблюдала из окна, вся распушилась от переизбытка охотничьего азарта, долго готовилась, переминаясь с лапы на лапу, а потом грациозно прыгнула лобешником прямо в стекло.
Не могу быть уверена на все сто, но в ответном птичьем гвалте отчётливо слышался каркающий смех.
Мы делали Дичику массаж, и я с уверенностью могу сказать, что заметила прогресс даже за те дни, которые мы с ним не занимались. Это, безусловно, заслуга Таллы, они вместе делали разные упражнения и растяжку.
Обязательно напишу тебе завтра, а сегодня отправила через Таллу письма Луняше и дядьке Мелесту.
Очень скучаю, обнимаю и целую.
Тридцать второе сектеля 1135-го года
Мой чудесный особист!
Наш домашний леопард сегодня забрался на воронье дерево и истошно на нём орал, отказываясь спускаться до полной птичьей капитуляции.
Вороны исхитрились нагадить прямо на роскошную леопардовую шкуру и, как следствие, в самую душу Шельме, потому что когда я сняла её с дерева, то пришлось ещё и мыть.
