Автор
В мир хлопот и тягот действует молодая лекарка, забравшаяся в маленькую деревню. Ее день наполнен чуждыми для нее обязанностями: от лошадей до коз, с каждым днем все больше приходящих за врачеванием. Атмосфера здесь жестка и сурова, но в этом нет ничего удивительного — в мире, где климат меняется по капле, заботы о здоровье ставят на первое место....
А ещё заставил поверить в любовь с первого взгляда — иначе как объяснить их с Шельмой нежности и игрища? Пятнистой вертихвостке нравилось получать сто процентов внимания, а Дичик был рад его дарить.
Чуть распарив худенькое тельце, я напоила мальчика расслабляющим зельем, обмазала маслом и принялась за массаж под оценивающим взглядом Луняши.
— Вот смотри, видишь, какие слабые мышцы и как ограничена подвижность суставов? Вот это нам нужно аккуратно размять, немного растянуть, бережно проработать, — показывала я, переходя от одной руки к другой.
— То есть ты не уверена? — шёпотом спросила Луняша. — Да и с чего бы помогло разминание-то? Это ж не заклинание.
— Ну знаешь ли, — не согласилась я. — Разминаниями и растираниями много чего можно добиться. В любом случае, хуже точно не станет.
— А лучше? — с сомнением протянула помощница. — Лекари учёные ведь сказали, что леченья нет. А ты сама говорила, что академий не кончала…
— Так, Луня. Либо ты остаёшься, но прекращаешь сбивать нам позитивный настрой, либо уходишь, и дальше я справлюсь сама.
— Так-то оно так, но… — протянула она и сразу же осеклась под моим предостерегающим взглядом.
Дичик при этом лежал на животе и наблюдал за тем, как вылизывается Шельма. Я была уверена, что он всё прекрасно слышит и понимает, однако от развлечения ни за что не откажется.
Закончив с баней и массажем всего тела, включая голову, мы с Луней завернули мальца в тёплое одеяло и вынесли в сад, подышать свежим воздухом.
Сами принялись за прополку, а я указывала на каждое растение и громко объясняла Дичику и Луняше, для чего оно используется. Шельма нарезала восьмёрки вокруг клумб и всеми силами пыталась участвовать в процессе, но я запретила ей рыть ямы, чем ранила в самую кошачью душу. Тогда она скорбно прибилась к Дичику под бок и получила гораздо больше утешения, чем заслуживала.
Талла не выдержала и пришла к нам через час. Мы как раз садились обедать.
— Я верю, что сможет, — подмигнула ему я и поставила перед ним тарелку.
Ложкой он управлялся с трудом, держа её дрожащей от слабости рукой, но в рот всё же периодически попадал. Мы делали вид, что это — в порядке вещей, а Шельма выразила моральную поддержку, перемазавшись в соусе едва ли не целиком.
