Автор
В мир хлопот и тягот действует молодая лекарка, забравшаяся в маленькую деревню. Ее день наполнен чуждыми для нее обязанностями: от лошадей до коз, с каждым днем все больше приходящих за врачеванием. Атмосфера здесь жестка и сурова, но в этом нет ничего удивительного — в мире, где климат меняется по капле, заботы о здоровье ставят на первое место....
Мужик с зажившими пальцами скромно мялся у входа, его теснили в сторону беззубый отец и греческобоговый (или богогрековый?) сын.
Я вздохнула и начала обычный рабочий день. Сначала осмотрела свой первый и самый запоминающийся человеческий пазл, ставший переломным в моём восприятии целительского дара.
— Как чувствительность? Вернулась?
— Немного есть, — с тоской ответил пациент. — Та токма плохо гнутся пальцы-то!
И посмотрел на меня так осуждающе, словно это лично я залезаю к нему в дом по ночам, кормлю мышей, плюю в ореховку и запрещаю пальцам гнуться.
— Ткани ещё слишком плотные. Внутренний отёк пока не сошёл окончательно, — успокоила я, накладывая заклинание. — Если бы не магия, то мучиться вам несколько месяцев, а так — через неделю уже всё должно восстановиться окончательно. А вы пока разрабатывайте кисть. Сжимайте в кулак, шевелите пальцами, волны ладонями делайте, — показала ему, что именно имела в виду.
— Так не двигается же!
— Задвигается! Ещё как задвигается! — загробным голосом пообещала я.
Вздохнув с видом великомученика, мужик ушёл, всё ещё не ценя того, что пальцы он носит не отдельно от себя в платочке, а очень даже в комплекте. Ладно, быть может, его проймёт, когда вернётся функциональность.
Следующего пациента с запущенными зубами я усадила перед собой и принялась сверлить. За неимением бормашины — подручным инструментом доктора, то бишь осуждающим взглядом.
— До зубного врача вы так и не доехали, — констатировала я.
— Так далече ехать-то! Либо в столицу пилить, либо на граничный пункт, да только врач энтот сидит по ту сторону границы. Тудема-сюдема кому охота ходить?
— Ну если вас устраивает мучиться от зубной боли, то сидите дома, — ответила я.
— А ты на что? — спросил пациент. — Бери и лечи.
Я подпёрла щёку рукой и мечтательно погрузилась в предположения, что с этим мужиком сделал бы Эрер, если бы услышал, как он позволяет себе со мной разговаривать.
— Я вас не вылечу, потому что зубы у вас гнилые, и ничего с этим я поделать не могу.
Беззастенчиво пользовалась тем, что в другой половине дома мирно спали склонный к убийствам ради утешения домашний леопард и дикий особист, склонный, возможно, к ещё более сомнительным методам моральной поддержки. Всё-таки любому медику под таким прикрытием вольготнее работается, да и ребятки по-дилетантски подошли к делу — даже ухват не принесли.
