Автор
В мир хлопот и тягот действует молодая лекарка, забравшаяся в маленькую деревню. Ее день наполнен чуждыми для нее обязанностями: от лошадей до коз, с каждым днем все больше приходящих за врачеванием. Атмосфера здесь жестка и сурова, но в этом нет ничего удивительного — в мире, где климат меняется по капле, заботы о здоровье ставят на первое место.
— Но я ничего другого и не могла упомянуть!
— Упомянула. У меня, знаешь ли, проблем с памятью нет, поэтому я всё прекрасно помню.
Я на секунду замерла в неверии, а потом расхохоталась. Эрер широко улыбался и подливал масла в огонь:
— Надо же, такая молодая, а уже провалы в памяти. Целителю бы тебя показать.
Мне вдруг стало так ужасно хорошо, словно меня Луноликая поцеловала в обе щёки. Шельма носилась вокруг нас, периодически заглядывая в чужие тихие по ночной поре дворы. Чистейший, напоенный магией воздух холодил лицо и приносил запахи разнотравья.
Мы дошли до дома, где я взяла с собой полотенце и одеяло для пикника, а Эрер с загадочным видом подхватил полупустой рюкзак и потянул меня на выход.
Шельма последовала за нами, но при виде воды резко растеряла весь энтузиазм. На её скромный кошачий взгляд, воду нужно пить, а не мокнуть в ней. Отказ глупых людей понимать настолько очевидные вещи она сопровождала недовольным пофыркиванием и наверняка закатила бы глаза, если б умела.
Однако вскоре её внимание привлекли ночные обитатели, маняще близкие, но недоступные. Над рекой вовсю летали бабочки, а у поверхности плавали светящиеся рыбки — напитывались лунной магией.
— Каждый раз поражаюсь, насколько разительно отличается дневная природа от ночной. Всё другое — и растения, и насекомые, и животные. Днём одни цветы, ночью они прячутся и зацветают совсем иные. Особенно меня удивляет двуцветник. Днём обычная невыразительная бархотка, а ночью стебель расходится, и изнутри показывается изысканный цветок с прозрачными искрящимися лепестками. И так — во всём.
— А у вас ночью и днём природа одинаковая?
— Небольшие отличия есть, но такого, чтобы прям все листья прятались в кожистые оболочки или другой стороной выворачивались к луне — точно нет. А здесь будто два разных мира, дневной и ночной.
— Так они и есть разные, — Эрер расстелил одеяло на мягкой траве. — Садись. Или хочешь сразу искупаться?
— Нет, — робко улыбнулась я. — Возможно, я даже совсем передумала, потому что как-то прохладно.
— А я тебя согрею. Немножечко, — пообещал он и, склонившись ко мне, коснулся губами.
Я полностью отдалась поцелую, позволив уложить себя на одеяло и наслаждаясь каждым мгновением. Геста заливала плотным, почти осязаемым светом всё побережье — и рыжеватый песочек у воды, и обнимающие подступы к берегу заросли багрянника, в которых мы спрятались от остального мира, и нас самих.
