Автор
В холодной комнате, где только что была шутка о присланном конверте, теперь витает таинственный воздух. Тело тревожно сжимается от предчувствия, когда муж открывает ДНК-тест. Улыбка на его лице исчезает, заменяясь недоверием и растерянностью, как будто мир вот-вот развалится....
Вглядываюсь в расфокусированные глаза, такие мальчишеские сейчас! У меня сердце сладко екает. И все плохое забывается. Сразу… Сходу, стоит только в них окунуться. Обнимаю этого дурачка. Смеюсь ему в шею, вкусно пахнущую парфюмом, который сама ему и выбираю.
– Боже! Юрий Игоревич, да вы в дрова… – шепчу сквозь приступы смеха.
– И ничего не в дрова. Ик.
– В дрова. На ногах не стоишь.
– Это потому что кто-то раскидал по полу капусту. Ик. Ты не знаешь, кто?
– Знаю. Твой любимый сынок. Я убрать забыла. Прости, – веду носом по колючей щеке, лащусь.
– Сынок? А разве у меня есть сынок, а-а-а, Эля-я-я? – пьяно тянет муж, сталкивая меня в ледяную бездну. Я делаю глубокий отчаянный вдох, отпихиваю его и встаю. Потому что его руки сейчас ощущаются путами, которые тащат меня ко дну.
– Проспись. А потом поговорим.
Выхожу из кухни, повторяя про себя как мантру: «Он так не думает, он так на самом деле не думает! Нет-нет-нет. Юра протрезвеет и извинится».
– Эль, ты в порядке?
Моргаю. Сквозь слезы проступает побелевшее лицо Веры. «Какая она красавица», – мелькает в голове совершенно не к месту. Кудрявая, тонкая, но фигуристая.
– Да, конечно. Пойдем, провожу. – Отворачиваюсь к шкафу, достаю куртку.
– Ты прости, я услышала… – смущенно кусает губы Вера, выходя вслед за мной во двор.
Она случайно услышала, Бутенко случайно прочитал. Новости распространяются со скоростью лесного пожара, что в прошлом году слизал всю растительность с расположенной в тридцати километрах от нашего дома сопки. С моря дует, я зябко ежусь. Перевожу взгляд на темный Мерседес, на котором за Верой приехали.
– Ой, да было бы что! Пьяный бред.
– Мне никогда не нравились шутки про Мишку Япончика.
