Автор
В холодной комнате, где только что была шутка о присланном конверте, теперь витает таинственный воздух. Тело тревожно сжимается от предчувствия, когда муж открывает ДНК-тест. Улыбка на его лице исчезает, заменяясь недоверием и растерянностью, как будто мир вот-вот развалится....
Не хочу тебя потерять».
Зажмуриваюсь. Совершенно определенно я никогда в своей жизни столько не плакала, как в эти дни. Но сейчас это слезы счастья. Я же представляю, как непросто Валову было решиться на этот шаг.
«Ты не потеряешь меня. Я люблю тебя больше жизни».
Следующие несколько дней я порхаю как бабочка… Да, Юра так и не вернулся, но он делает все, чтобы приблизить этот момент. Разве этого мало? Иногда ловлю себя на том, что улыбаюсь, мечтательно глядя в стену. Чтобы время порознь шло быстрей, берусь перечитывать свои старые конспекты.
– Чего? – вскидываюсь, почувствовав на себе пристальный взгляд. Мы едем с Бутенко в лифте. И, наверное, я опять завтыкала.
– Ничего. Хорошо выглядишь, Эля.
Это неожиданно. Но приятно. Улыбаюсь на все тридцать два:
– Правда?
– Да-а. Светишься, – кивает Борисыч, деловито одергивая манжеты. – Помирились с Юркой?
– Мы и не ссорились. Но… Вообще все хорошо, да. Он работает над собой. Я тоже. Отношения – это сложно.
Борисыч отрывается от разглядывания своих рук и как-то так на меня смотрит, что я почему-то краснею. Нет, конечно, его скепсис понятен. Я и сама, пока у нас с Валовым все было хорошо, воспринимала это как должное и вот вообще не понимала пары, отношения которых строятся буквально через силу, на преодолении. А теперь понимаю, что не все так однозначно, да…
Лифт останавливается с мягким толчком. Двери разъезжаются. Мы с Бутенко расходимся в разные стороны. Но очень скоро встречаемся в операционной.
Когда заканчиваем, едва на ногах стою. На выходе из красной зоны догоняет Бутенко.
– Нормально все, – кивает он и пролетает дальше. А я стою, как дура, открыв рот.
А на выходе из душа меня ждет сюрприз.
– О, Элька… Гляди, какая красота! – санитарка баба Шура тычет мне под нос букет роз в шляпной коробке.
– Это мне?
– Ага. Принес этот, как его? Курьер! Смотри только, чтобы Борисыч не увидел.
