Автор
В Лекарстве от предательства Алиса, врач-психиатр, сталкивается со сложным пациентом Кириллом, который не останавливается перед жестокими манипуляциями ради собственного удовольствия. Тяжелое донесение и жестокие избивания заставляют Алису задуматься о границах самопознания и доброты в хирургии эмоций. Встреча с этим мужчиной перерастает в спасительный кристалл, открывая новые аспекты терапевтического искусства....
– Что случилось, подруга, кто тебя обидел, ты цела?
Она шарит глазами по моему телу, вещам, пытается найти причину слёз, но та скрыта глубоко внутри меня.
– Пойдём в твою машину, – прошу, всхлипывая.
Подруга помогает мне подняться и выйти на улицу. Лёгкие снежинки садятся на лицо, смешиваясь с горячими слезами, которые застыли на щеках."
"Смотрю на белый снег, не успевший коснуться земли, и завидую ему. Он ещё не знает, что через несколько мгновений станет грязным и уже ничем не сможет вернуть прежнюю чистоту. А потом и вовсе растает или будет безжалостно растоптан чьей-нибудь грязной подошвой.
Ласовская даже дверь передо мной открывает, и только убедившись, что я села, идёт к водительской двери. Заводит машину, но не трогается с места, требуя объяснений здесь и сейчас.
– Я очень прошу, давай уедем отсюда, и я всё расскажу, только не здесь, – прошу слёзно.
Всхлипы периодически вырываются из груди, вызывая со стороны подруги бурную реакцию.
– Да что случилось-то, а? Скажи, не томи, я рехнусь сейчас! – ударяет ладонью по рулю, заставляя меня вздрогнуть от испуга.
– А-андрей, – сейчас снова разревусь, – он, он, у него друга-а-я!
Тяжело дыша, плачу на плече у подруги. Настёна поглаживает мои волосы, никак не комментируя услышанное. Это так странно для её поведения, что я, спустя ещё некоторое время, поднимаю голову и смотрю на подругу.
Губы поджала, смотрит вдаль.
– С тобой всё в порядке? – спрашиваю обеспокоенно, тыльной стороной ладони размазывая по лицу влагу.
– Со мной? Лиска, ты в своём репертуаре, – кладёт руки на руль и трогается с места.
Мы выезжаем на трассу, проезжаем ещё пару новостроек, берём направление к моему району. В руках пиликает телефон, а я только сейчас понимаю, что всё это время не выпускала его из рук. Вот так коротнуло меня, прямо замыкание конкретное из-за этого Вороновского.
В груди опять печёт, но теперь на смену жгучей боли приходит злость на жениха.
– А давай ко мне до вечера, окей? А потом можно в бар сгонять, я тут на днях с такими мальчиками познакомилась, близнецы, рост у обоих – во, ммм…
Подруга активно машет руками, забывая о том, что они должны находиться на руле.
– Подожди, Насть, – выставляю руки ладонями вверх, создавая таким образом некую защиту.
