В Лекарстве против страха, альварным медику предстоит преодолеть не только физические болячки, но и глубочайшие душевные раны. Его прищуренные зеленые глаза светятся любопытством, когда врач спрашивает о болезнях, которые он лечит. Здесь царит атмосфера сочетания тонкой мудрости и непредсказуемой юмористики, где каждый случай жизни становится лекарством против страха....
У меня ведь нет в руках сценария, по которому они должны поступать так, а не иначе, и обязательно в предписанном им порядке и последовательности.
Мне надо, просмотрев все эти километры пленки, на которых запечатлены продуманные и вынужденные поступки людей, разложить их в строгой последовательности; но я не режиссер, у меня нет еще многих кусков пленки, и склеивать проекцию жизненной ленты еще рано…
В окнах лаборатории не видно было света. Я вошел и в вечернем сумраке рассмотрел костяную угловатую спину Позднякова, сидящего за столом напротив какой-то женщины.
И вспомнил наконец, где я видел ее раньше.
Поздняков и Александрова пили чай. На электроплитке уютно посвистывал небольшой синий чайник, в блюдце лежали куски сахара. А я стоял у двери, прислонившись к косяку, боясь шелохнуться, стряхнуть, разрушить это неожиданно пришедшее воспоминание.
Александрова, искоса взглянув на меня, сказала:
— У воспитанных людей принято здороваться…
— Здравствуйте, — сказал я. — Извините, я просто не успел."
"— Понятно, — кивнула она. — Здороваетесь вы, наверное, уходя?
— Случается и так, — согласился я. — Вот с вами я действительно поздоровался, уже собравшись уходить.
Она пожала плечами.
— Но вовремя вспомнил, — добавил я тихо.
— Лучше поздно, чем никогда.
— Воистину лучше. Хотя я бы и так вспомнил. Но могло быть действительно поздно, — засмеялся я.
Поздняков с причмоком всосал из стакана остатки жидкого чая, не спеша сказал:
— У гражданочки Александровой окончился рабочий день, но я уж уговорил ее уважить меня и вас дождаться, пока вы там все вопросы разредили…
И незаметно подмигнул мне.
Молодец старик! Значит, я не ошибаюсь, значит, он ее тоже знает! Видел, видел, наверняка видел, он же, черт возьми, хороший участковый! Он не мог видеть раньше этого взмаха руки к глазам, этого запоминающегося жеста, этой характерной позы, но зато он ее раньше видел не на фотографии, а в жизни!
— Значит, мне вас на два слова надо, Станислав Павлович, — сказал конфузливо Поздняков.
— Потом, Андрей Филиппыч. Мне сейчас надо поговорить с Александровой.
