В начале IX века безвестный воин Зимобор покидает Смоленск в поисках славы и доли в чужих землях. Богиня судьбы дарует ему дар всегда побеждать, но требует страшную цену. Перед героем встает выбор между честолюбием и любовью, между воинским долгом и человеческим счастьем.
Как куча соломы, горел Прибыденов двор, уже горела баня у его соседа Вишени, дымились крыши избы и хлева, где отсыревшая под снегом солома мало-помалу сдавалась наступающему жару. Смолянам, конечно, и дела нет, но если пожар не остановить, то выгорит весь посад!
Но вот их завели в лес, дым остался позади. Стал пробирать холод. Многие из пленных даже не были толком одеты, а оказались в зимнем лесу в том же, в чем сидели за праздничным столом. Дивина тоже была с непокрытой головой. Свой полушубок она успела выхватить из кучи в углу, когда их выводили, а платок куда-то завалился, и никто, конечно, не собирался ждать, пока она его найдет. Подружки вокруг нее плакали, вытирая носы рукавами.
Мимо них проехали шагом несколько кметей. Узкая лесная дорога была так плотно забита санями и пленными, что им приходилось объезжать по самой опушке, и от факелов в поднятых руках трещала сосновая хвоя. Один из смолян окидывал добычу таким горделивым собственническим взглядом, что Дивина сразу подумала: должно быть, это хозяин. Вожак всей этой волчьей стаи, брат княгини… Как его зовут, она не вспомнила, но воевода показался ей совсем молодым. Лицо у него было самолюбивое и заносчивое. Проезжая мимо них, он сделал знак одному из кметей, и тот протянул руку с факелом, освещая лица девушек. Воевода усмехнулся и что-то сказал едущему рядом кметю. Дивина отвернулась. Вероятность того, что ее и Грехичину дочь Ярочку – на них двух взгляд воеводы остановился с особенным интересом – оставят в хозяйстве этого самодовольного красавца, ее не слишком утешила.
Но есть же еще воевода Порелют. И князь Столпомир, в конце концов! Детинец они не взяли, иначе где-то здесь были бы и люди из детинца, но, видимо, был разграблен только посад. А если воевода жив, то он может послать за помощью в Оболянск, в Витьбеск[51] или даже в сам Полотеск, раздобыть войско и настичь захватчиков еще по пути. С полоном и грузом награбленного они долго будут пробираться через лес! Может быть, их успеют догнать и освободить.
Пошел снег. Теперь обоз двигался совсем медленно, почти на ощупь пробираясь через лесную темноту, сквозь муть снегопада. Люди осторожно делали шаг за шагом, и свет редких факелов не помогал увидеть заснеженный куст или промерзший сосновый ствол раньше, чем человек на него натыкался. Смоляне покрикивали, даже кололи древками копий, но и сами шли на ощупь.
– До утра бы уж подождали, нечисть, нави полуночные, чтобы их кикимора заела! – бормотал рядом с Дивиной гончар Вишеня.
