В начале IX века безвестный воин Зимобор покидает Смоленск в поисках славы и доли в чужих землях. Богиня судьбы дарует ему дар всегда побеждать, но требует страшную цену. Перед героем встает выбор между честолюбием и любовью, между воинским долгом и человеческим счастьем.
Раздел Chitat.online для книги «Лес на той стороне. Книга 1: Золотой сокол» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В начале IX века безвестный воин Зимобор покидает Смоленск в поисках славы и доли в чужих землях. Богиня судьбы дарует ему дар всегда побеждать, но требует страшную цену. Перед героем встает выбор между честолюбием и любовью, между воинским долгом и человеческим счастьем.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В начале IX века безвестный воин Зимобор покидает Смоленск в поисках славы и доли в чужих землях. Богиня судьбы дарует ему дар всегда побеждать, но требует страшную цену. Перед героем встает выбор между честолюбием и любовью, между воинским долгом и человеческим счастьем.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он слишком близко подошел к краю смертной бездны, слишком неосторожно заглянул на Ту Сторону – а Та Сторона не отпускает тех, кто перешел черту…"
"Не помня себя, Зимобор бросился прочь. Из травы под его ногами вылетали искры, сизые и бледно-пламенные, он уже не знал, обычное ли поле лежит перед ним или настоящие Смертные Поля, грань мира живых и неживых. Он уже ни о чем не думал, ему хотелось оказаться как можно дальше от этих курганов. Он бежал, не помня толком, что же такое его преследует, пытался убежать от своих мыслей, от этого ужаса – черной ночи, огней, стерегущих мервого, от хищного звона клинков, от забвения чести и долга перед родом… Он мчался через луговину, потом вдруг оказался в роще, и белые стволы берез словно бросались ему наперерез, а он уворачивался от них, как от живых. Под ногами шуршала трава, потом захлюпала вода. Задыхаясь, он выбрался на другой берег ручья, упал прямо на землю под деревьями, положил голову на жесткий корень, выступающий из земли, и закрыл глаза. И все исчезло.
* * *Когда он пришел в себя, было светло. Он лежал на побуревшей листве, а над ним простирались ветви могучего дуба. Вот отчего лежать так неудобно: старые желуди впились в бока. Голова была тяжелой, все тело болело. А главное, он ничего не помнил.
Зимобор с трудом сел, протер ладонями лицо. Плащ сбился и чуть его не задушил, пояс перевернулся, пряжка оставила на коже глубокий и болезненный отпечаток. В паре шагов впереди текла маленькая речка, шириной меньше шага, глубиной по колено. С трудом поднявшись, Зимобор сбросил плащ, расстегнул пояс, кое-как оправил рубаху, потом продрался сквозь густую осоку, снова намочил ноги, зачерпнул горстью холодную прозрачную воду, чтобы умыться. В шаге от него сидела крупная зеленая лягушка с желтыми пятнами на брюшке и смотрела на него круглым золотистым глазом, как будто хотела что-то сказать.
Опять в кощуну попал… Зимобор окинул лягушку взглядом, но стрелы возле нее не имелось. И на том спасибо. Убрав с лица мокрые волосы, он вернулся под дуб и сел. В голове был полный сумбур. Как он вообще сюда попал?
Потом он вспомнил. Ночь, песни о древних князьях, цепочка огней, висящих в воздухе вокруг временной могилы, блеск клинков под луной… Три лежащих тела. Мелькнула надежда, что все это дурацкий сон. Зимобор рванул меч из ножен и хватился за голову. Мало того, что вчера клинок не вытер, кровь засохла, портя драгоценную булатную сталь… Урод, недоумок, да в десятилетнем возрасте он не мог бы так сглупить… Бить его некому…
А главный ужас в том, что все это вовсе не сон. Значит, на него напали, он убил троих нападавших, а потом в приступе какого-то безумия сбежал сюда… Зимобор содрогнулся: ему очень хорошо помнилось, как он убегал от смертной Бездны, и это, пожалуй, ему не померещилось.
