В начале IX века безвестный воин Зимобор покидает Смоленск в поисках славы и доли в чужих землях. Богиня судьбы дарует ему дар всегда побеждать, но требует страшную цену. Перед героем встает выбор между честолюбием и любовью, между воинским долгом и человеческим счастьем.
Раздел Chitat.online для книги «Лес на той стороне. Книга 1: Золотой сокол» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В начале IX века безвестный воин Зимобор покидает Смоленск в поисках славы и доли в чужих землях. Богиня судьбы дарует ему дар всегда побеждать, но требует страшную цену. Перед героем встает выбор между честолюбием и любовью, между воинским долгом и человеческим счастьем.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В начале IX века безвестный воин Зимобор покидает Смоленск в поисках славы и доли в чужих землях. Богиня судьбы дарует ему дар всегда побеждать, но требует страшную цену. Перед героем встает выбор между честолюбием и любовью, между воинским долгом и человеческим счастьем.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Дивина стояла на ногах, обеими руками вцепившись в толстую березу и полуобняв ее; без этой опоры она тоже, наверное, упала бы. Зимобор подошел к ней, оторвал ее руки от березы и обнял Дивину. В правой руке у нее было зажато что-то твердое. Это оказалось огниво. Как видно, она тоже собиралась что-то предпринять, но он оказался быстрее.
– Так ты еще и… резы знаешь… – пробормотала Дивина, уткнувшись лбом ему в плечо. Она изо всех сил пыталась прийти в себя, но пока не получалось: черное колдовство было направлено в основном на нее.
– А ты их тоже знаешь? – отозвался Зимобор. – А я-то думал, я один такой умный!
– Догадался же! Молодец! А то пропали бы мы совсем! Я хотела в нее, тварь поганую, огнивом бросить, убила бы насмерть, да не могу руку поднять! Уж как я старалась, оберег про себя твердила, песни ее гадкой не слушала, а все равно опутала, не могу! Ну а наши-то как? Живы?
Высвободившись, она шагнула к старухе, потом к девушкам. Все были живы, но без памяти, и Дивина принялась тем же огнивом чертить у них на лбах резу Есть и резу Мир, которые пробуждают живое и призывают покровительство светлых благодетельных сил. Постепенно все очнулись, поднялись на ноги.
– Ой, матушка! – всхлипывала Вертлянка. По ее лицу текли слезы потрясения и ужаса, а обе руки между тем проворно сгребали назад в корзину рассыпанные грибы. – И понесло же меня в лес! Матушка! Макошь-матушка! Как живы-то… Чуть было не… Матушка! Огради тыном железным…
Собравшись, заторопились домой. Все еще были немного не в себе, дети плакали, старуха бормотала обереги. Когда они были уже недалеко от опушки, кто-то вдруг с громким треском выскочил из кустов прямо им навстречу. Нивяница и Вертлянка вскрикнули и опять уронили корзину, Зимобор выставил рогатину.
Но это оказался всего-навсего Слетыш.
– Ты, Дивина! – воскликнул Слетыш. – Живая? А то… Меня Горденя послал.
– Что с ним? Хуже? Бредит? – озабоченно просила Дивина.
– Да нет. В себе. Тревожится только. Что это, говорит, все из лесу вернулись, а ее все нет, не случилось ли чего?
– Горденя! – вдруг ахнула Дивина таким страшным голосом, будто увидела что-то непоправимое. – Дура я, дура! – выпустив ручку корзины, она прижала оба сжатых кулака ко лбу. – Ой, как же я раньше не поняла! Ее же ловить надо! У меня из памяти вон, и никто не скажет!
– Что – не скажет? Ты о чем? – не понял Зимобор."
"– Ее, тварь эту белую, что Горденю покусала, живой надо взять! Так – пропади она пропадом, но ведь Горденя! Ноги же! Правда, еще не поздно. Может, она ночью опять придет! – с надеждой воскликнула Дивина, и все прочие посмотрели на нее как на сумасшедшую. Они-то надеялись, что белая тварь не придет больше никогда.
– Ничего не понимаю, – честно сказал Зимобор.
– Ведь Горденя же! – втолковывала ему Дивина.
