Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
Но вот с Катей он не успел договориться, чтобы врать одинаково. И убедиться, что перед ними не беременная женщина, немцы могут очень просто. И вес пистолета оттягивал сзади ремень под пиджаком. И уверенность в том, что схватка неминуема, все крепла и крепла.
Две встречные подводы продолжали ехать, но с первой соскочили два полицая и, закидывая винтовки на плечо, побежали навстречу Когану. Он умышленно не останавливался, чтобы сблизиться с немцами. Для его целей все враги должны быть рядом в зоне досягаемости.
– Эй, стой! А ну стой, тебе говорят! – заорали полицаи.
Один схватил лошадь под уздцы и с силой толкнул Когана в грудь кулаком. Второй подошел к телеге, откинул старый полушубок и уставился на девушку. Катя проснулась, открыла глаза и с ужасом посмотрела на полицая.
– Тут девка, господин офицер! – закричал полицай немцам.
– Осторожнее, пожалуйста, – попросил Коган. – Это моя дочь, она беременна!
– Кто же тебе ее обрюхатил, – заржал полицай, глядя на Катю. – В подоле принести собралась батьке? Документы есть какие-нибудь, папаша?
Продолжая играть свою роль, делая невинные глаза, Коган оценивал ситуацию, фиксировал положение всех пятерых, прикидывал степень опасности каждого из врагов в данный момент.
– Есть документы, конечно есть, – закивал с готовностью Коган, надеясь, что прямо сейчас его не начнут обыскивать. Он заискивающе заулыбался и, расстегнув пиджак, полез во внутренний карман и сделал шаг к немцам. – Справочка есть у меня, дочку я приехал искать в эти места.
