Что ж, я в избенку перенеслась, нахватала всего, чего могла — одеяла из шкафа запасные, рубашку для себя сменную, эта вся потом пропиталась, воды кувшин.
Дверь приоткрылась, заглянул Тихон.
— Еды надоть? — вопросил он.
— Очень надо, спасибо тебе родненький, — замечательный у меня домовой, не зря печь два года не топила и его в избе прятала. И хоть все равно в любом случае так поступила бы, но то что за меня тревожится, приятно это.
Да не переодеваясь, споро сбежала по ступеням вниз, ударила клюкою оземь, тропу заповедную открывая.
Четыре шага, и я в пещере. Сократилось то время и количество шагов сократилось — усилились чащи мои, от того и пути короче стали.
В пещере лешеньки уже не было, один аспид лежал — глаза закрыты, а вот ладони в кулаки сжаты, дышит тяжело и сразу ясно, что не спит он, и не отдыхает. Он борется, с огнем чародейским, что впитал в себя, сражается неистово.
— И вот зачем влез-вмешался? — вопросила горестно. — Неужто непонятно было, что коли на себя всю беду взяла, значит то беда всамделишная да страшная?
Промолчал аспид, только зубами скрежетнул, и все на этом. Плохо ему было, совсем плохо. И чем помочь ему я не ведала. Подошла, одеялом легким укрыла, матрас рядом постелила — самой перенести аспида мне было не по силам. Голову с трудом приподняла, полушку просунула.
— Достаточно, — с трудом выговорил аспид.
Помолчал, пока растерянно стояла на коленях, еще рук от подушки да головы его не убрав, да добавил:
— Спать буду сейчас. Не буди.
Солгал. Как есть солгал — не спать он сейчас будет, а в беспамятство провалится, сознание потеряет. И вот зачем врать то нагло так? Но спрашивать было уже не у кого — разжались черные ладони, изменилось дыхание… теперь только ждать и оставалось.
Я отошла, из кувшина в таз налила воды немного, рубашку мокрую скинула, ополоснулась, в сменную переоделась и тут взгляд на себе ощутила. Обернулась недоуменно, да так и замерла — аспид не спал, и в беспамятстве не был, он сидел, упираясь руками в колени, и… за мной беспечной подглядывал. И я то конечно подальше отошла, в полумрак самый, но у аспидов зрение преотличное. И хотела уж высказаться, а этот обратно на подушку рухнул и сказал укоризненно:
— Просил же — не буди.
— Так, а ты не спал! — возмутилась вполне обоснованно.
— Так, а кто спать будет, коли рядом женщина любимая, да еще и без одежды? — меланхолично вопросил аспид.
И вот сказала бы ему, много чего сказала, но… плохо ему сейчас было, так что потом все скажу.
— Уже переоделась. Спи, коли собрался.
Он усмехнулся и вдруг спросил:
— Веся, тебе ядовитая какая-нибудь гадость, навроде змеи, опасна?
— Нет, — ответила, подхватывая сброшенную рубашку. — Мне, аспидушка, в моем лесу ничего не опасно, а пещера, почитай, на моей территории.