— То-то и оно, — прохрипела я, устраиваясь удобнее, если можно в принципе устроиться удобнее на очень неровном островке, когда вообще нет сил подняться. — А помощница тебе нужна, беременность будет трудная.
— Чай не впервой, — Ульяна платок сняла, теперь держала, явно размышляя как бы меня укрыть, и при этом не обидеть.
— Хорошо все со мной, не впервой, — улыбнулась слабо. — Леся!
Чаща явилась тут же, изобразила танец радости и счастья по поводу будущего младенца, чем слегка шокировала жену купца. Опосля с большой осторожностью Ульяну подхватила, и до дому отнесла.
А я осталась лежать, возле яблоньки… И не прав аспид, что я спасать не умею — я умею. Вот если с беременностью Ульяны не выйдет ничего, али дитятко потеряет, эта яблоня даст новое яблоко, то есть новый шанс. В общем, умею я спасать, вот!
— Весь, а от чего сама яблочком не полакомилась? — Водя из воды появился бесшумно.
Меня подхватил, на колени к себе уложил, клюку с меня снял, отложил на островок. Сидим.
— Потому что, а — я не уверена, что могу рожать, весна то моя миновала. Б — я не уверена, что смогу выносить, жизнь то меня не радует, сам видишь. В — чародеи злодействуют непрерывно и все по нарастающей. И г — я предложила всему войску податься к тебе в утопленники, если что. Ты ведь не против?
Окосел слегка Водя от новости такой, да и ответил сипло и сдавленно:
— Ты это, спасибо что спросила сначала меня.
— Ну ведь спросила же, — высказала после молчания недолгого.
— Я тебя сам утоплю! — мрачно пообещал Водя.
— Обожди, вот сейчас навкары с небес посыпятся, тогда и утопишь, — усмехнулась я.
А Водя серьезный стал. Волосы мокрые прядями к лицу его прилипшие убрал за спину, на меня поглядел да и вдруг сказал:
— Неее, мне помирать рано, — задумчиво протянула я, о другом вообще думая, о том что надо бы возвращаться уже.
— Ты не умрешь, — уверенно сказал Водя, — и ты знаешь, что я о другом. Останься со мной, Веся. Не с лешим, хоть это и правильно, а со мной.
Посмотрела я на него. В глаза его голубые, что в ночное время светились чуток, на лицо красивое, правильное, словно скульптуру ваяли, затем снова в глаза, и прямо ответила:
Затем поднялась осторожно, ох и шатать то меня теперь будет, клюку свою подняла, выпрямилась на нее опираясь, на Водю словно окаменевшего поглядела, да и… другом он мне был, настоящим, близким сердцу другом.
— Водя, как закончится это все, тогда и посмотрим, тогда и ответ дам.
— Какой? — Водя на меня не смотрел больше, на Заводь свою глядел, на то как луна в ней отражается. — Ты ведунья лесная, а леший твой теперь в силу вошел, три ипостаси обрел, и значит тянуть тебя к нему начнет, Веся, тянуть необратимо. И рано или поздно, станете вы единым целым… мужем и женой, — последние два слова сказал, словно выплюнул.
Тут уж я чуть не окосела.