На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
Кто-то застонал от боли, Цветков мгновенно оказался в воде – его выбросило. Снова купание, черт возьми! Мозги, похоже, растрясло вместе с нутром.
Павел плохо осознавал, что происходит. Но все делал правильно. Он машинально поймал ускользающий автомат, перевалился через борт. Ныли отбитые ребра. Но какое счастье – он чувствовал ногами дно!
Рядом возились товарищи. Кашлял Цветков, Безуглов оплеухами приводил в чувство Карагана.
– Все на берег! – заорал страшным голосом Кольцов. – Под обрыв! Я прикрою.
До обочины дороги отсюда было метров сто пятьдесят – немудрено, что залихватский спуск показался вечностью.
Они готовили пулемет, и вряд ли это было хорошей новостью. Откроют огонь – долго не продержаться. Павел приладил автомат на борт «газика», стал целиться. В ушах гудело, силуэты двоились, но он старался и первым открыл огонь.
Пули, взбивая глину на косогоре, заставили диверсантов пригнуться. Безуглов сберег автомат, остальные вытащили пистолеты.
Оперативники уже попадали за обрыв, пули смели дерн с косогора. Кажется, все живы… Павел пригнулся, пули прошили борт, порвали железо. Он чуть не захлебнулся, забыв, что находится в реке.
"В этом момент заговорил «ППШ» Безуглова, теперь уже он нервировал диверсантов. Павел спохватился, бросился к берегу. Он брел, широко расставляя ноги, а Безуглов продолжал стрелять. Хлопали пистолеты оперативников. Кольцов успел покатиться под обрыв, когда опять заговорил пулемет! Полетели в реку пучки травы, взметнулись комья глины. Оперативники скорчились под обрывом – мокрые, как утята, злые, как голодные волки! Хорошо, что живые, но как же мерзко оставаться в дураках!
– Командир, что будем делать? – прокричал Безуглов.
Павел осторожно высунулся и тут же спрятался. Пули пролетели совсем близко, земля посыпалась за воротник. «А ведь не все так плохо, – подумал он. – Для тех и других ситуация патовая. Они не подойдут, и мы не выйдем. А рано или поздно подтянутся солдаты лейтенанта Красавина, если не заблудятся…»
Стало непривычно тихо.
