На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
– Мне кажется, этому покойнику не одни сутки?
– Как минимум двое, – проворчал Безуглов. – Заранее пришли, здесь и торчали. Я бегло осмотрелся, товарищ майор – они не просто на привал встали. Много окурков, упаковки от еды, лежанки мастерили из веток – у них, возможно, спальные мешки имелись. Европа, мать ее… – он презрительно усмехнулся, – получили «радио» и пошли на дело. Покопаемся в ближайших окрестностях – глядишь, и рацию найдем. На обратном пути собирались забрать – да только не срослось у них.
– А от проводника избавились, – почесал затылок Цветков.
– А зачем он им? Местный мужик, грибник-охотник-рыболов, знакомый с болотами, струхнул, поди, когда за грудки взяли, согласился провести. Прикончили бедолагу, спрятали, чтобы сильно не пах – он и не пах первые сутки…
Пока все сходилось: группа диверсантов обосновалась в квадрате заранее, ждала сигнал. То есть немцы знали не только о факте инспекционной поездки Серова, но и о примерном его маршруте. Эту версию подтверждал и внешний вид диверсантов – в подобном облачении в дальний тыл не проберешься, только решение боевых задач в прифронтовой полосе…
Павел осматривался, слушал голоса изнутри, сомнения не давали ему покоя.
– Вооружаемся жердинами, мужики. Оружие – в боевой готовности, смотрим во все глаза. Особенно под ноги – на предмет растяжек. Если тропку растоптали, можем столкнуться и с новой группой. В общем, за мной, в колонну по одному, марш! И ни шага в сторону – иначе придется кое-кого поминать добрым словом…
Все оказалось не настолько плохо, как предполагалось.
Кольцов уже подметил: если долго на них смотреть, волосы на голове начинали шевелиться… На комаров старались не отвлекаться – неважно, что там жужжит и кусает…"
"Павел восстанавливал в голове топографическую карту. Низина простирается к западу километра на полтора.
