На 8 июня 1944 года в квадрате 22–16 мир казался спокойным и забытым войной. Солнце жарило, ветер тихо шепелявил, стрижи в небе исполняли легендарные пируэты. Лес медленно переходил от осинника к березнику через светлую редкость деревьев. Проселочная дорога вырывалась на опушку, как змея, пронизывая лес и снова исчезала за ним....
Трое последних подозреваются в соучастии…
– В соучастии? – онемение медленно расползалось по конечностям. Павел изумленно смотрел на полковника. Он был готов к любым неприятностям, но чтобы такое… Вот же семечки каленые… – За что арестовали Серова? Я лично его знаю, наблюдал за ним в боевой и почти безнадежной ситуации. Это честный и порядочный человек, одаренный военачальник, коммунист, беззаветно преданный делу нашей партии…
– Да подожди ты со своей агитацией, – поморщился Шаманский. – Не на трибуне стоишь.
– Да какие основания, товарищ полковник? – горячился Павел. – Где их взяли?"
"– Все мы можем ошибаться, майор… – Шаманский яростно потер ладонью лоб. – А гарантировано только то, что все мы умрем – кто сегодня, кто завтра, другие протянут чуть дольше… Это не просто донос. Улики серьезные. Расследование ведет армейская госбезопасность и высокопоставленные следователи НКВД в звании полковников.
– Чушь какая, – пробормотал Павел. – Вы в это верите? Только за то, что он отбывал в 39-м по ошибочному обвинению? Так многие отбывали, их честные имена восстановлены…
– Да, прошлое в актив генералу, понятно, не идет.
– Георгий Иванович, как же вы не понимаете, что это продолжение тех самых диверсий! – горячился Кольцов. – Другое исполнение, другие форма и содержание – но это все оттуда. Кому-то важно расшатать, дестабилизировать ситуацию, и они идут даже на самые невероятные подлоги…
– Ладно, слушай, – перебил Шаманский.
