Для такого случая Огняна дала нарядные скатерти с вытканным узором, достала серебряные и медные блюда, предназначенные для пиров в святилище. Угощение состояло из мяса и рыбы, варенных, печенных и жаренных всеми способами, было даже немного сыра и творога. Вместо пива подали брагу, изготовленную из березового сока, и ёты, никогда о таком не слышавшие, были в восторге."
"Но больше всех радовалась этому пиру Избрана. Пусть ему было далеко до тех, которые когда-то давались в Смолянске, но почему-то сейчас она чувствовала себя увереннее, чем во время своего недолгого правления в родных местах. И плесковичи, и гости смотрели на нее с почтением и восхищением. Для первых она была необходимой опорой и единственной надеждой на будущее, а для вторых – загадочной и прекрасной властительницей таинственной страны, в которой они все еще отчасти подозревали иной мир. Избрана не возражала.
Она не ошиблась, предположив, что Хродгару ярлу есть что рассказать. Но услышанный рассказ превзошел все ожидания. Оказалось, что его семейная история удивительно схожа с историей смолянских Твердичей. Хродгар был младшим из двух сыновей Рагнемунда конунга, но значительно превосходил старшего знатностью рода.
– Моей матерью была королева Эйдехильд Мудрая, дочь конунга Гудлейва Могучего с острова Борнхольм, – рассказывал он, так вызывающе и дерзко вздернув свой острый нос, точно кто-то с этим спорил. – А Флоси родился от ирландской пленницы, рабыни, хоть и уверяет, что она-де дочь тамошнего короля. У них там в каждой долине свой король, и у каждого все богатство – три тощих коровы, из-за которых они вечно воюют между собой. Он родился от рабыни, и нрав у него всю жизнь был рабский – хитрый, коварный, подлый и трусливый. С тех пор как мне исполнилось двенадцать, я ни одного лета не сидел дома, а каждый год водил дружину за моря искать подвигов и славы! Я побывал в таких странах, о которых мало кто и слышал. Я был и на Рейне, и в Британии, и на Оркнейских островах, и во Фризии, и даже еще дальше, в тех землях, где все люди смуглы, как обожженная глина, а серебра и золота там полным-полно! Мой скальд споет тебе о моих походах. – Он кивнул на одного из своих людей, который, кроме меча, был вооружен еще красивой небольшой арфой. – А пока я был в море, этот подлец обделывал свои делишки дома! Отец не собирался делать его своим наследником, это ясно, как день, иначе он дал бы ему другое имя. Конунгов Ётланда никогда не звали Флоси! Все наследство отец предназначал только для меня. Прошедшей осенью мой отец решил посвататься к йомфру Альви, внучке конунга восточных ётов Ингольва. Но у нее уже был жених, один из вендских князей, живший в Бьёрко, и он не пожелал уступить ее без боя. Они сражались, и жених был убит. Но и мой отец получил тяжелую рану.