Дружину-то кормить надо!
Вот как – и Секач здесь! Но и этому Избрана была рада – ведь именно он послал дружину в бой, не дав Зимобору противника для поединка. Пусть теперь сам и отвечает за последствия.
Городок был битком набит воями и кметями, так что для княгини с трудом нашли место в избе старейшины. Но все-таки это был настоящий дом: с печкой, с лавками, лежанками и укладками, а большуха приготовила ей баню, дала чистую сорочку, чулки и все прочее."
"Едва передохнув и приведя себя в порядок, Избрана послала за Красовитом.
Как он рассказал, сломив первое сопротивление смолян, Зимобор сразу предложил сдаваться, обещая безопасность. И сдались почти все. Только Секач с сыном и еще несколько старейшин, наиболее ярых сторонников княгини, предпочли уйти в лес, не надеясь на милосердие нового князя. И если все же другого пути не будет, то гораздо выгоднее прийти к нему добровольно и ставить условия, чем стать пленниками и вымаливать себе прощение.
Как и сама Избрана, Секач рассудил, что отсиживаться лучше именно в Годомле.
Здесь он не терял времени даром и уже отправил кметей к Подгоричью и по округе – разузнать, где Столпомер и на какие силы смоляне могут рассчитывать.
– Узнаем, какие дороги нам открыты, тогда и двинемся, – хмуро закончил Красовит. – А пока пожрать бы чего…
С едой было плохо – старейшина, носивший родовое имя Годомысл, уже отослал в Смолянск свою дань, и его запасов едва хватало на прокорм собственных домочадцев. А то, что у кметей нашлось с собой, они подъели в пути. Обоз остался на поле битвы, а дорогу в Подгоричье, где хранились запасы, перерезал Столпомер.
Конечно, отказать княгине в миске каши хозяин не мог, но дружине пришлось потерпеть до возвращения Секача с охоты. А того, что он привез, едва хватило на один день.
Назавтра вернулись кмети, посланные к Подгоричью. Столпомер уже был в городке, причем взял его без битвы: старейшины сами открыли ворота, едва узнали, что войско княгини разбито, и увидели вернувшегося Зимобора.
Избрана порадовалась, что не отправилась туда после битвы, но эта весть означала, что остаткам ее дружины закрыта дорога назад.
– Ну, если все, то я поехал, – мрачно сказал из угла Красовит.
На его гордости поражение сказалось тяжело, и он был непривычно замкнут и молчалив. Избрана заметила молодого воеводу, только когда он подал голос, а ведь раньше, в Смолянске, ей часто казалось, что Красовита слишком много.
– Куда? – Избрана глянула на него.
– В лес! Жрать-то чего-то надо!
Кмети загудели.
