* * *Следующие два дня выдались серыми и скучными. С утра до вечера сыпал снег, белая пелена заполняла все пространство между землей и небом, и с высокого берега нельзя было увидеть ничего, кроме снега, сквозь который смутно чернели деревья опушки. Избрана думала о нескончаемых чащобах, окруживших городок со всех сторон, и чувствовала себя маленькой, потерянной и беспомощной.
Пока все было тихо. Каждый день Красовит и Секач с большей частью дружины отправлялись на охоту, местных жителей посылали ловить рыбу подо льдом.
Жили за счет добычи и улова, но с не меньшим нетерпением, чем очередного котла с дымящейся похлебкой, Избрана ждала новостей.
А новости могли быть только плохими. Пока они выжидают здесь неведомо чего, Столпомер и Зимобор займут Смолянск!
На четвертый или пятый день дружина вернулась позже обычного, когда Избрана уже начала беспокоиться. Уж не наткнулись ли они на полочан? В сгущающихся сумерках она прохаживалась по двору, то и дело поглядывая на лес. Наконец дружина показалась на опушке, и княгиня торопливо пошла к воротам.
Кмети несли на спинах не дичь, а мешки с зерном и репой.
– Вы что же это? – тихо произнесла она, найдя глазами Красовита и даже не думая, услышит ли он. Она все поняла, и душой ее овладело тихое, тоскливое безразличие. – Что же это…
Избрана и раньше в эти три дня подозревала, что Секач может ее не послушаться. Она не дала ему возразить открыто, но они с сыном все же поступили по-своему. Все ее доводы оказались бессильны перед их тупоумной удалью.
Они сделали то самое, что в их положении было широким шагом к гибели, – напали на поселения дивнинских кривичей, подданных полотеского князя.
– Ничего, княгиня, теперь заживем! – надеясь, что удача оправдает неповиновение, сказал Избране Красовит, но выглядел при этом мрачно, вопреки наигранной бодрости. – Хоть будет чего пожевать! А Столпомера не бойся – пока он узнает, мы уж далеко будем! Не догонит!
Не ответив, Избрана повернулась и пошла прочь. Она не хотела никого видеть, никого и никогда.
У нее не оставалось сил даже на гнев. Пусть делают что хотят и провалятся к Марене!
Красовит был рад, что она промолчала. После недавнего спора княгиня стала внушать ему смутный трепет. Он понимал в глубине души, что она права. В уме Велеборовой дочери не откажешь. Как ни старался он отмахнуться от этих мыслей, опасность представлялась все более грозной.
Кмети шептались, украдкой покачивали головами. Когда в животе завывает голодный зверь, разум молчит.
