– От чего? Давно? Ну, дела…
– Не умер. В порубе сидит. Сестра твоя велела…
– За что? – Зимобор был изумлен.
Как ни хорошо он знал Избрану, а такой отваги от нее не ожидал. Родичи Громана, убоявшись, как бы им не пришлось разделить его участь, уехали в леса и пока не знали о перемене власти в Смолянске.
– Диковину какую-то они не поделили. Она и велела его в поруб бросить.
– Ну, народ! – Зимобор вскочил и устремился вон, не попрощавшись. – И хоть бы кто сказал!
Вернувшись на княжий двор, он велел освободить Громана из поруба, с облегчением убедившись, что тот все-таки жив.
Когда жреца сводили в баню и привели в приличный вид, Зимобор позвал его к себе. Несмотря на худобу и сильный кашель, Громан выглядел весьма удовлетворенным. Бывший верховный жрец был явно рад, что его обидчица-княгиня исчезла, а смолянский престол занимает мужчина, на стороне которого он был с самого начала. Его предсказания оправдались, и он был даже горд, что так пострадал за них.
– Теперь обратятся к нам лики наших богов! – говорил он, покашливая, и вся дружина с напряжением и надеждой прислушивалась к его слабому сиплому голосу.
– Теперь истинная весна наступит. Ты, князь Зимобор, победил Марену, принес нам свет. Теперь найди себе жену достойную, и станешь равен самому Тверду, пращуру племени нашего.
– За женой я по весне поеду. Ты мне скажи, где мне теперь сестру искать? Уж не у Марены ли она сама?
– Увезла она зеркало?
– Какое зеркало?
– А такое, из-за которого я в порубе очутился. Глянул бы ты в него – сразу бы ее увидел.
– Не знаю я никакого зеркала, – устало ответил Зимобор. Только волшебства ему теперь не хватало для полного счастья! – А как-нибудь иначе можно узнать, где она и что с ней? У тебя, говорят, сестра матери по воде хорошо гадает – попроси, пусть поищет.
– Я сам поищу. Только иначе… Завтра на заре приходи в святилище.
Громан уковылял к себе домой, Зимобор задумчиво смотрел ему вслед. За прошедшие месяцы Здравен освоился на месте старшего жреца, и что теперь делать – смещать его и возвращать Громана? Которого предпочесть, которого обидеть? И Зимобор опять вздохнул, вспоминая Избрану.
Сколько сложностей она ему создала – и конца им пока не предвиделось. Но главной сложностью было ее исчезновение, и если бы она сейчас объявилась, он простил бы ей все разом.
На заре князь уже поднимался на мыс. Громан ждал его позади резных ворот: перед идолом Перуна был разожжен огонь и лежал щит бога с позолоченным умбоном.
