Путь удлинится вдвое, зато собрать можно будет гораздо больше.
– Нету тут ничего, княже, и не возьмем тут большого богатства, только зря коней погубим и людей поморозим! – убеждал Корочун, пожилой, опытный и осторожный человек. – Было бы за что мучиться, а то ведь видишь – хлеба оратаям самим не хватает, чего брать-то?
– Чего взять, всегда найдется, а ты, дядя, если подслеповат, то пустите меня. Я найду! – отвечал Красовит.
– Да как это – ничего нет! – изумился Предвар. – Ты и правда, Корочун, слаб глазами стал, к старости, что ли? А меха? А бобры, куницы, лисы? Это ли тебе не богатство! Ты, видать, богаче кейсара греческого, если за такое богатство пройти лишних пару верст не хочешь!
– Если бы пару! Ведь тут лишние сотни верст! А дорогу ты знаешь? Как хоть до Жижалы попасть?
– Я знаю! – кричал Ранослав, когда-то еще в отрочестве ездивший с отцом-воеводой по этим местам.
– На Сежу надо идти, а от ее истоков на Жижалу!
– До Сежи-то дойдем, она прямо в Касню впадает, а дальше-то как? Ведь лесами! Ты, удалой, хоть знаешь, сколько там идти лесами? И дорогу через тот лес знаешь?
– Ну… Велес поможет…
– Мы проводников из местных возьмем! – предложил Любиша.
– И куда тебя заведут те проводники? В такую чащобу, что потом и костей не найдут!
– Да что мы, дети, что ли, малые? – горячился Предвар. – Найдем дорогу, не заблудимся!
– А вятичи? – напомнил десятник Достоян. Никто не заподозрил бы, что он чего-то боится, и именно потому любое его возражение звучало весомо и разумно.
– Ведь если на Жижалу идти, потом на Угру придется. А там Вяткин[6] род близко. Готовы?
– Да вятичи не на Угре! – Судимер покачал головой. – Вятичи на Оке больше. На Угре вообще никого нет.
– Не может такого быть, чтобы совсем никого! – хмыкнул Красовит. – Люди везде живут, куда вода течет.
– Не скажи! Видал я такие глухомани, истинно пустыня[7]!
– Зато в пустыне спорить с нами никто не будет! Если там в весях мужиков по десятку, заплатят нашу дань и не пикнут!
– Ох, ребята, как бы нам голову не потерять! Пошел медведь по мед, да без шкуры остался!
– Не каркай, старче! Бояться волков – быть без грибов!
За общим шумом никто не расслышал, как дверь из сеней открылась – только сидевшие поблизости закричали, чтобы затворяли скорее и не напускали холода, – и в беседу просунулся дозорный, Моргавка.
– Княже! – во весь голос заорал он, перекрывая общий гул, и Зимобор привстал, услышав, что кому-то нужен.
