Кмети засмеялись, засвистели, кто-то бросил вслед серой разбойнице толстым зимним поршнем, который сушился у огня. Поршень оказался чужим, и возле очага немедленно вспыхнула потасовка насчет «ты чего моими поршнями кидаешься, а вот я сейчас твоими кину!».
– Много мышей у вас, – заметил Зимобор. – Вчера у Черняка были, не помню, как весь зовется…
– Если Черняк, то это Ручейки, – подсказал Яробуд. – Бабка наша оттуда родом.
– Мышей там пропасть. Чуть все зерно не поели. У вас тут кошек, что ли, нет?
– А ты не слышал ночью кошки? – Хотила вдруг повернулся к нему и даже наклонился, опираясь руками о колени.
– Кошки ночью? – Зимобор удивился.
– Была кошка, – раньше него вспомнил Радоня. – Была, сволочь голосистая. Орала всю ночь, да так гадко, будто из нее живьем жилы тянул, ни сна, ни покоя, вся голова наутро трещала.
Сежане переглянулись, и по лицам их было видно, что они все прекрасно поняли.
– Ну-ка, о чем речь? – Зимобор пристально глянул в лицо Хотиле.
– Еще услышишь, княже, – сдержанно ответил тот.
– И про мышей, и про кошек…
– Нет, ты уж сделай милость, сейчас мне расскажи, – настойчиво попросил Зимобор. – А то ведь я любопытный, всю ночь буду ворочаться, не засну.
– Не надо, княже, такие разговоры на ночь разговаривать! – поддержал брата Лежень.
– Не-ет! – упрямо протянул Зимобор. – Я-то знаю: если какие разговоры на ночь не вести, то до утра и не дожить можно.
По лицам сежан было видно, что он попал недалеко от истины.
– Ну, телитесь, отцы, не мучьте мою душу! – предложил Зимобор.
– Есть у нас тут один… – неохотно пробурчал Хотила.
– Ну, ну! – подбадривал его Зимобор.
– Волхидник у нас живет.
– Кто-кто?
– Волхидник. Ну, ведун, знахарь… Завтра увидишь его. Небось на Овсеневу гору притащится…
– Он и не из наших, и не знает никто, где его Хитрован подобрал, прежний волхидник наш, – дополнил Яробуд. – Взялся откуда-то в Хитровановой избе, уже отрок, лет тринадцати. Так в лесу и жили вдвоем, пока Хитрована лешие не взяли. Наши думали, может, выгнали парня откуда или сам сбежал.
Хитрован-то уж лет пять себе тогда приемыша искал, чтобы обучить всему и силу передать. Да никто не хотел идти. У него тоже дурной глаз был, у Хитрована.
– Паморок его зовут, – добавил Лежень и покосился на старшего брата: не зря ли я это сказал?"
"– Паморок, – подтвердил Хотила, с таким видом, что, дескать, податься некуда. – Балуется он с этим…
– С чем – с этим?
– Да вот, что ты видел. Мышей насылает.
