– Значит, как и хотела, к тетке своей, – вымолвил Иван глухо, отвернувшись от старухи.
Он схватился за виски, словно у него раскалывалась голова, и отошел в сторону. Тяжело бухнувшись на лавку, Иван сгорбил плечи и тяжко вздохнул. Маруна медленно приблизилась к молодому человеку и вдруг заметила, что неподалеку лежат гранатовые четки. Ведунья проворно взяла драгоценную вещицу в руки и провела по ней пальцами, считывая с камней нужные сведения. Уже через миг, удивленно опешив, Маруна поняла, что совершила страшную ошибку. Старуха мрачно нахмурилась и тяжко вздохнула, напряженно размышляя о том, как ей все исправить. В следующий миг ведунья медленно обратила взор на молодого человека, который так и сидел, уперев голову в руки, стоящие на коленях, и застыл словно изваяние. Понимая, что только он мог исправить ситуацию, старуха тихо спросила:
– За ней в столицу поедешь?
– Нет, – произнес Иван глухо, так и не поднимая головы. – Не хочет быть со мной, ну и шут с ней… не поеду я никуда…
– А сам-то без нее сможешь? – осторожно спросила старуха. Молодой человек поднял на нее лицо, и Маруна увидела в его глазах боль.
– Смогу, – выпалил он мрачно.
– Ну, ну, попробуй. Только не жить тебе без нее… тоска съест…
– Жил до того, и без нее проживу. Все равно она всю душу мою истерзала. Не могу больше… ведь знаю что не люб ей… видимо не судьба…
Он встал и медленно направился к выходу.
– Погодь сынок! – окликнула его старуха. – Вот четки то ее возьми с собой, передай ей.
Остановившись, Иван чуть обернул к ведьме лицо.
– Я же сказал, что не поеду за ней, – недовольно буркнул он.
– И все же возьми четки, вдруг передумаешь, – Маруна засеменила к нему и сунула в его широкую ладонь черные камни и, смотря прямо в его лицо, добавила. – Чувствую, что уж больно сильно любишь ты ее. А вдруг у Вас то и сладится все. Материнское то благословление сильно очень, оно может и судьбу Вашу свершит. Я ведь только сейчас поняла, что неверно разгадала то я напутствие матери то ее. Надобно было раскрыть ей тайну то твою, да удержать ее до тебя. Так велела душа матери то ее. А я то разлучила Вас глупая. Так за то и наказана, хвораю я сильно уже второй день. Ты отдай девице то четки эти, чтобы ее мать то покойная не гневалась на меня, да болезнь то от меня отвела…
– Пойду я бабушка, простите, если погорячился, – заметил Иван тихо, беря из старческой руки переливающиеся камни.
Скрипучая телега остановилась у невысокого деревянного забора.
– Дочка приехали.
